![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posadnikО Боге, королях и капусте.
Если кто не любит рассуждений о высоком, об идеологии и педагогике - вам не сюда. Здесь только об этом.
Пожалуй, все написанное ранее, сводилось к следующей нехитрой мысли: интеллигенция, начиная со своей личинки-студенчества, - это люди желающие странного. Озабоченные странным. Странно реагирующие на привычное. Они заняты своими, не очень понятными остальным делами. Они считают ангелов на конце иглы. Обсуждают Аристотеля в арабском пересказе. Рождают романтизм. Занимаются освобождением крестьян и своих стран. Занимаются богоискательством и богостроительством.
В общем и целом, они озабочены поиском ответа на вопрос «зачем-все-это». Во всех смыслах слова «это». И поиск ответа создает новые смыслы — ведь ищет его сословие-группа-страта, которой раньше в обществе не было, а значит, ищущий не скован традиционными ответами. В результате, именно интеллигенция XIX века – начавшаяся с образовательных реформ Александра I (оттуда, ох оттуда надо было начинать «Войну и мир» Толстому) — создала литературу мирового уровня, от Тургенева до Достоевского. Именно она стала средой, в которой вызревала русская революция начала XX века – ушедшая как вода в песок в своей стране, но ставшая катализатором огромных перемен в других странах. Не зря в двадцатом веке в мировой словарь вошли слова Sputnik и Inteligentsia
Пожалуй, ближе всего по странности интересов и непохожести проблем стоят к интеллигентам XIX-XX века интеллектуалы позднего Средневековья. С одной стороны, это потому, что и тогда, и совсем недавно соблюдалось, пожалуй, главное условие возникновения интеллигенции — резкое увеличение числа школ и высших учебных заведений, которые должны дать своей стране больше образованных людей, но в первую очередь дают ей людей, которые неожиданно стали пассажирами социального лифта, и должны осмыслить свое новое положение, не опираясь на ответы своих отцов, родившихся в незыблемых границах сословий. Как только на давно разгороженном поле становится возможным переносить межи, первым делом надо снова встать и осмотреться. Этим и занимается недосоциализованное сословие интеллигенции — рефлексирующее потому что недосоциализовано и не успело вписаться в общество новыми Ионычами, и недосоциализованное потому, что рефлексирует, пытаясь выбрать нужное из веера новых возможностей. Это закольцованное состояние постоянно норовит закольцеваться всерьез и сползти в воспроизводство социальных аксолотлей, но всерьез такое произошло только в двадцатом веке, после войны, когда в СССР с одной стороны начали восполнять убыль образованных кадров, а с другой – не смогли вовремя подтормозить процесс. В результате появилось огромное сословие, которое лишь в начале, в 50 – начале 60-х было модным и остроактуальным, а затем — привычным и наконец неприятным и даже ненавистным.
Сословие, правда, было довольно зыбким, хотя и легко пополняемым – как дружинничество, куда мог от сохи прибиться любой крепкий боец, как духовенство, куда можно уйти от любой работы. И сословием-то было весьма условным – как условны были, медленно каменеющие, границы между прочими сословиями. Каждый имел шанс, отучившись в школе, стать студентом и получить работу, достойную образования — на производстве, в культуре и т.п., не оглядываясь на путь родителей. Династийность считалась скорее недостатком. Постепенно, еще с 30-х годов, границы каменели, пусть на немного – и элита конца 30-х уже ощущала себя таковой, и интеллигенты-шестидесятники уже достаточно массово были потомками не колхозников и рабочих, а политических деятелей, академиков, как минимум – инженеров. Окуджава не был сыном крестьянина. Юзас Визборас в СССР не был простым рабочим. Дед Стаса Намина был сталинским наркомом. Сейчас границы становятся незыблемы как кирпич и бетон, образование становится не просто платным, а строго регламентированным в зависимости от возможности родителей выложить деньги за образование детей. И уже давно носится тезис «нам нужен профессионализм», как правило означающий запрет любительства – то есть, каждый что-либо делающий должен принадлежать своему цеху, одиночек социум не терпит. И пусть ты хоть семь пядей во лбу – но нам нужен профи, а не гениальный дилетант. Работяги-самоучки получают все меньше простора для маневра, интеллигенция перешла на воспроизводство, и без того очень хилое.
И -!- в идеократическом государстве СССР интеллигенция, до очень и очень большой степени наследуя романовской России, где церковь была государственным департаментом, занимала место ПРЕЖНЕГО духовенства. Пожалуй, здесь стоит развернуть прежнюю картинку истории студенчества на 180 градусов и посмотреть с другой стороны – НЕ ЗРЯ первые интеллектуалы появились именно в богословской среде. Именно там этика неожиданно оказывается неотъемлемой частью науки, а психология слита с иерархией. Студенты и интеллигенты нового времени пытались создать себе протез органа, постепенно, после Реформации и Просвещения, отказавшего и отмершего – органа веры. В человека, в свободу, в черта лысого – но веры. В этом смысле, наверное, нет особой разницы между богоискательством и идеологическими битвами XIX века и, скажем, эпохой истории Китая, давшей миру буддийскую секту Чань. Люди, неспособные жить с тем, что оставили им предки, выдумывают новый порох, и неожиданно он срабатывает.
Кухонные споры интеллигенции, — то, что им до сих пор ставится в вину – как это похоже на вечные споры богословов. И как же богословов поливали помоями молодые, талантливые и наглые критики, от Рабле до Таксиля… Но никто из них так и не научил никого, как жить, не пытаясь решать задачу сначала в общем виде, в горнем, такскыть, плане— а уже потом, сверившись с чем-то более высоким, подставлять реалии и решать здешнее и обыденное. И пусть для одних это горне – личная свобода, для других – счастье для всех, для третьих – коммунизм, для четвертых – уничтожение всего, связанного с недавней историей… Они все горят. Они все в верхнем мире, они творят мир, а не следуют по его колее. То, что Анчаров называл третьей сигнальной системой, а другие – то озарением, то благодатью, то вдохновением. Те, кто там был, те знают. А то, что хватает приземленных ловцов наживы, в том числе и самых прямых собратьев по статусу – так много веков известна истина «клобук не делает монахом». У причалов хватает кораблей, которые так и не смогли отплыть. Это не отменяет главного.
А главное – что только этот ДУХОВНЫЙ труд облагораживает Прорыв в состояние, которое находится над обыденной жизнью – в котором ты пишешь, и твоей рукой водит кто-то другой. В котором ты сворачиваешь горы, и потом не можешь поверить, что этот шаг сделал именно ты. Это состояние доступно даже самым приземленным браткам, самым упертым материалистам. Именно в нем ты становишься братом всем, кто парит в тех же сферах, пусть потом ты обойдешь их десятой дорогой.
Вот на этом поле, завершаю я свои шахерезадьи речи, и выросла самодеятельная песня — попытка заткнуть дыру, которая зияет уже лет триста. В мире, где нет высокого, а все объясняется простыми прагматическими причинами, можно доживать, но жить – никогда. Может быть, поэтому молодежь все чаще взрывает этот мир, от народовольцев до талибов. Мы все сильны не тем, что мы круты как песенники – основатели не скрывали своего уважения к титанам советского времени, писавшим действительно великие песни. Мы появились-то только потому, что титаны ушли, и на их место пришли профессионалы, делавшие свою работу куда хуже аматеров. Состязание с ними мы, в общем, выигрывали… пока не оказалось, что оно все равно ведет в профи. И снова оказалось, что мы не профи, мы любители, и сильны чем-то, чего у профессионалов либо нет, либо утрачено давным-давно. Именно поэтому, наверное, за СП довольно последовательно стоял Союз композиторов – они-то на самом деле это «что-то» иногда проходят в истории музыки, и не видят особой конкуренции в лице мелодекламаторов с интересной интонацией. А вот Союз писателей, в котором всегда было море посредственных поэтов, которых было неинтересно читать — видел в СП конкурента и всегда старался ее топить. Потому что без того, что было утрачено в последние века, без мыслей о высоком, очень трудно нарастить то, что по непуганому любительскому энтузиазму сохранилось у нас – и не выросло у них.
Искренность взлета. Не полета – взлета.
(огромное спасибо человеку, изрядно лет назад в письме натолкнувшему меня на некоторые из этих мыслей - к сожалению, после падения почтового ящика я не могу восстановить точно, кто это был. Фактически, эта самая "радость взлета" и была генератором самых причудливых хобби у интеллигентов - от пролетарского альпинизма и туризма до любительских киноклубов и ролевых игр на местности. Именно поэтому все это цвело пышным цветом внутри движения КСП - самодеятельные театры, самодеятельные писатели и издатели, самодеятельные архивисты и гитарные мастера. Они занимались всем этим демонстративно ради хобби - и большинство из решивших сделать хобби своей работой, стали выцветать на фоне настоящих профи.)
Мы сильны тем, что у нас статусен тот подъем, о котором говорилось в предыдущих абзацах. Нас постоянно отвлекает мара – суетный блик вещного мира. Мы постоянно суетимся, копируем не самые лучшие черты окружающего — но, пока мы совершаем этот взлет, на земле в нас остается воздух неба. Он криво и косо, с разной степенью кривизны, воплощается в песнях, что с нами оттуда спустились. И уже здесь, внизу, воздух высокого живет в песнях, в слиянии с песней и другим поющим. В этой эмпатии есть и то чувство мира, которое было и у святого Франциска, разговаривавшего с «братом волком». Оно же, а не выгода от военной добычи, поднимало в бой первых протестантов, рубившихся с католиками и писавших стихи о небесном граде одной и той же рукой. Оно же возрождало католичество во времена иезуитов, открыто и честно служивших врачами и учителями в глухих углах глобуса. Мы можем быть разными – плохими, хорошими, бездарными и гениальными авторами песен — но нас соединяет та Божья искра, что сидит в каждом. Кому-то нужно помогать ее раздуть, кто-то делает это сам. Кто-то обижается и огрызается на попытки выправить кривизну его гармоний — мудрые понимают, что это не зависть, а поиск резонансной частоты.
Мы часть глобального заклинания связи, одного из тех, на которых держится этот мир. По-моему, это куда более статусно, чем роль менестреля на сдельной оплате труда, члена высокостатусного цеха.
Впрочем, выбирать вам.
Если кто не любит рассуждений о высоком, об идеологии и педагогике - вам не сюда. Здесь только об этом.
Пожалуй, все написанное ранее, сводилось к следующей нехитрой мысли: интеллигенция, начиная со своей личинки-студенчества, - это люди желающие странного. Озабоченные странным. Странно реагирующие на привычное. Они заняты своими, не очень понятными остальным делами. Они считают ангелов на конце иглы. Обсуждают Аристотеля в арабском пересказе. Рождают романтизм. Занимаются освобождением крестьян и своих стран. Занимаются богоискательством и богостроительством.
В общем и целом, они озабочены поиском ответа на вопрос «зачем-все-это». Во всех смыслах слова «это». И поиск ответа создает новые смыслы — ведь ищет его сословие-группа-страта, которой раньше в обществе не было, а значит, ищущий не скован традиционными ответами. В результате, именно интеллигенция XIX века – начавшаяся с образовательных реформ Александра I (оттуда, ох оттуда надо было начинать «Войну и мир» Толстому) — создала литературу мирового уровня, от Тургенева до Достоевского. Именно она стала средой, в которой вызревала русская революция начала XX века – ушедшая как вода в песок в своей стране, но ставшая катализатором огромных перемен в других странах. Не зря в двадцатом веке в мировой словарь вошли слова Sputnik и Inteligentsia
Пожалуй, ближе всего по странности интересов и непохожести проблем стоят к интеллигентам XIX-XX века интеллектуалы позднего Средневековья. С одной стороны, это потому, что и тогда, и совсем недавно соблюдалось, пожалуй, главное условие возникновения интеллигенции — резкое увеличение числа школ и высших учебных заведений, которые должны дать своей стране больше образованных людей, но в первую очередь дают ей людей, которые неожиданно стали пассажирами социального лифта, и должны осмыслить свое новое положение, не опираясь на ответы своих отцов, родившихся в незыблемых границах сословий. Как только на давно разгороженном поле становится возможным переносить межи, первым делом надо снова встать и осмотреться. Этим и занимается недосоциализованное сословие интеллигенции — рефлексирующее потому что недосоциализовано и не успело вписаться в общество новыми Ионычами, и недосоциализованное потому, что рефлексирует, пытаясь выбрать нужное из веера новых возможностей. Это закольцованное состояние постоянно норовит закольцеваться всерьез и сползти в воспроизводство социальных аксолотлей, но всерьез такое произошло только в двадцатом веке, после войны, когда в СССР с одной стороны начали восполнять убыль образованных кадров, а с другой – не смогли вовремя подтормозить процесс. В результате появилось огромное сословие, которое лишь в начале, в 50 – начале 60-х было модным и остроактуальным, а затем — привычным и наконец неприятным и даже ненавистным.
Сословие, правда, было довольно зыбким, хотя и легко пополняемым – как дружинничество, куда мог от сохи прибиться любой крепкий боец, как духовенство, куда можно уйти от любой работы. И сословием-то было весьма условным – как условны были, медленно каменеющие, границы между прочими сословиями. Каждый имел шанс, отучившись в школе, стать студентом и получить работу, достойную образования — на производстве, в культуре и т.п., не оглядываясь на путь родителей. Династийность считалась скорее недостатком. Постепенно, еще с 30-х годов, границы каменели, пусть на немного – и элита конца 30-х уже ощущала себя таковой, и интеллигенты-шестидесятники уже достаточно массово были потомками не колхозников и рабочих, а политических деятелей, академиков, как минимум – инженеров. Окуджава не был сыном крестьянина. Юзас Визборас в СССР не был простым рабочим. Дед Стаса Намина был сталинским наркомом. Сейчас границы становятся незыблемы как кирпич и бетон, образование становится не просто платным, а строго регламентированным в зависимости от возможности родителей выложить деньги за образование детей. И уже давно носится тезис «нам нужен профессионализм», как правило означающий запрет любительства – то есть, каждый что-либо делающий должен принадлежать своему цеху, одиночек социум не терпит. И пусть ты хоть семь пядей во лбу – но нам нужен профи, а не гениальный дилетант. Работяги-самоучки получают все меньше простора для маневра, интеллигенция перешла на воспроизводство, и без того очень хилое.
И -!- в идеократическом государстве СССР интеллигенция, до очень и очень большой степени наследуя романовской России, где церковь была государственным департаментом, занимала место ПРЕЖНЕГО духовенства. Пожалуй, здесь стоит развернуть прежнюю картинку истории студенчества на 180 градусов и посмотреть с другой стороны – НЕ ЗРЯ первые интеллектуалы появились именно в богословской среде. Именно там этика неожиданно оказывается неотъемлемой частью науки, а психология слита с иерархией. Студенты и интеллигенты нового времени пытались создать себе протез органа, постепенно, после Реформации и Просвещения, отказавшего и отмершего – органа веры. В человека, в свободу, в черта лысого – но веры. В этом смысле, наверное, нет особой разницы между богоискательством и идеологическими битвами XIX века и, скажем, эпохой истории Китая, давшей миру буддийскую секту Чань. Люди, неспособные жить с тем, что оставили им предки, выдумывают новый порох, и неожиданно он срабатывает.
Кухонные споры интеллигенции, — то, что им до сих пор ставится в вину – как это похоже на вечные споры богословов. И как же богословов поливали помоями молодые, талантливые и наглые критики, от Рабле до Таксиля… Но никто из них так и не научил никого, как жить, не пытаясь решать задачу сначала в общем виде, в горнем, такскыть, плане— а уже потом, сверившись с чем-то более высоким, подставлять реалии и решать здешнее и обыденное. И пусть для одних это горне – личная свобода, для других – счастье для всех, для третьих – коммунизм, для четвертых – уничтожение всего, связанного с недавней историей… Они все горят. Они все в верхнем мире, они творят мир, а не следуют по его колее. То, что Анчаров называл третьей сигнальной системой, а другие – то озарением, то благодатью, то вдохновением. Те, кто там был, те знают. А то, что хватает приземленных ловцов наживы, в том числе и самых прямых собратьев по статусу – так много веков известна истина «клобук не делает монахом». У причалов хватает кораблей, которые так и не смогли отплыть. Это не отменяет главного.
А главное – что только этот ДУХОВНЫЙ труд облагораживает Прорыв в состояние, которое находится над обыденной жизнью – в котором ты пишешь, и твоей рукой водит кто-то другой. В котором ты сворачиваешь горы, и потом не можешь поверить, что этот шаг сделал именно ты. Это состояние доступно даже самым приземленным браткам, самым упертым материалистам. Именно в нем ты становишься братом всем, кто парит в тех же сферах, пусть потом ты обойдешь их десятой дорогой.
Вот на этом поле, завершаю я свои шахерезадьи речи, и выросла самодеятельная песня — попытка заткнуть дыру, которая зияет уже лет триста. В мире, где нет высокого, а все объясняется простыми прагматическими причинами, можно доживать, но жить – никогда. Может быть, поэтому молодежь все чаще взрывает этот мир, от народовольцев до талибов. Мы все сильны не тем, что мы круты как песенники – основатели не скрывали своего уважения к титанам советского времени, писавшим действительно великие песни. Мы появились-то только потому, что титаны ушли, и на их место пришли профессионалы, делавшие свою работу куда хуже аматеров. Состязание с ними мы, в общем, выигрывали… пока не оказалось, что оно все равно ведет в профи. И снова оказалось, что мы не профи, мы любители, и сильны чем-то, чего у профессионалов либо нет, либо утрачено давным-давно. Именно поэтому, наверное, за СП довольно последовательно стоял Союз композиторов – они-то на самом деле это «что-то» иногда проходят в истории музыки, и не видят особой конкуренции в лице мелодекламаторов с интересной интонацией. А вот Союз писателей, в котором всегда было море посредственных поэтов, которых было неинтересно читать — видел в СП конкурента и всегда старался ее топить. Потому что без того, что было утрачено в последние века, без мыслей о высоком, очень трудно нарастить то, что по непуганому любительскому энтузиазму сохранилось у нас – и не выросло у них.
Искренность взлета. Не полета – взлета.
(огромное спасибо человеку, изрядно лет назад в письме натолкнувшему меня на некоторые из этих мыслей - к сожалению, после падения почтового ящика я не могу восстановить точно, кто это был. Фактически, эта самая "радость взлета" и была генератором самых причудливых хобби у интеллигентов - от пролетарского альпинизма и туризма до любительских киноклубов и ролевых игр на местности. Именно поэтому все это цвело пышным цветом внутри движения КСП - самодеятельные театры, самодеятельные писатели и издатели, самодеятельные архивисты и гитарные мастера. Они занимались всем этим демонстративно ради хобби - и большинство из решивших сделать хобби своей работой, стали выцветать на фоне настоящих профи.)
Мы сильны тем, что у нас статусен тот подъем, о котором говорилось в предыдущих абзацах. Нас постоянно отвлекает мара – суетный блик вещного мира. Мы постоянно суетимся, копируем не самые лучшие черты окружающего — но, пока мы совершаем этот взлет, на земле в нас остается воздух неба. Он криво и косо, с разной степенью кривизны, воплощается в песнях, что с нами оттуда спустились. И уже здесь, внизу, воздух высокого живет в песнях, в слиянии с песней и другим поющим. В этой эмпатии есть и то чувство мира, которое было и у святого Франциска, разговаривавшего с «братом волком». Оно же, а не выгода от военной добычи, поднимало в бой первых протестантов, рубившихся с католиками и писавших стихи о небесном граде одной и той же рукой. Оно же возрождало католичество во времена иезуитов, открыто и честно служивших врачами и учителями в глухих углах глобуса. Мы можем быть разными – плохими, хорошими, бездарными и гениальными авторами песен — но нас соединяет та Божья искра, что сидит в каждом. Кому-то нужно помогать ее раздуть, кто-то делает это сам. Кто-то обижается и огрызается на попытки выправить кривизну его гармоний — мудрые понимают, что это не зависть, а поиск резонансной частоты.
Мы часть глобального заклинания связи, одного из тех, на которых держится этот мир. По-моему, это куда более статусно, чем роль менестреля на сдельной оплате труда, члена высокостатусного цеха.
Впрочем, выбирать вам.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2010-06-08 08:45 am (UTC)…и встретить еще более тяжелую.
> И уже давно носится тезис «нам нужен профессионализм», как правило означающий запрет любительства – то есть, каждый что-либо делающий должен принадлежать своему цеху, одиночек социум не терпит. И пусть ты хоть семь пядей во лбу – но нам нужен профи, а не гениальный дилетант.
И наоборот. Пусть у него руки представляют грабли, выросшие не из того места, а мозгов, как у блондинки из анекдота, но он принадлежит цеху, следовательно априори считается «профессионалом», и его действия не подлежат критике.
no subject
Date: 2010-06-08 09:07 am (UTC)no subject
Date: 2010-06-08 09:25 am (UTC)Так вот для инженеров (как и для ремесленников) - профессионализм - главное: никому не нужен авиаконструктор, самолеты которого не летают, да и сантехник после визита которого унитаз продолжает течь, тоже никому не нужен.
И "любительство" бывает разное - бывают любители, вроде Игоря Сикорского, который в 20 лет бросил институт и занялся своими любимыми самолетами - чтобы через 4 года стать уже мировой известности конструкторов. А бывают - ну сами знаете. Академик Петрик хоть в жульничестве профи - а большинство "инженеров-любителей" и этого не умеют :)
no subject
Date: 2010-06-08 09:32 am (UTC)Уже и здесь та же ситуация. Примеры, к сожалению, не могу привести из-за режима.
no subject
Date: 2010-06-08 09:39 am (UTC)no subject
Date: 2010-06-08 09:47 am (UTC)Бывают и хреновые инженеры, и хреновые васисуалии. Люмпен-инженеров мало кто воспринимает как символ сословия, но зато хреновых интеллигентов все считают эталоном всей страты. Скорее всего. потому что проверить эффективность и результативность гуманитарных работников куда сложнее - нужен инструментарий фактически собранный самим на коленке, вся литературная критика и искуствоведение - попытка создать объективные инструменты на основании обработки субъективных оценок. Почему-то когда этим занимались древние греки - все ОК, но как только то же начинается сейчас - тушите свет, интели опять высасывают смысл из пальца.
И, кстати, закон Старджона тоже никто не отменял.
no subject
Date: 2010-06-08 10:38 am (UTC)no subject
Date: 2010-06-15 12:54 pm (UTC)(впрочем, простите: дальнейшие удивления- просто по тексту, само собой)
Удивила романтическая попытка уравнять "ищущих" и "интеллигенцию". Достаточно разделить- и куда понятней станет неприязнь к интел-и. Интеллект, образование, ум. Но чуткое искание- это разум. (да, дух) И если вправду Эдисон был делягой, который ратовал за убивание переменным током на стуле- ради своей копеечки,- то это и есть "ум без разума". (Но из "интеллигенции" и такого вряд ли стоит выкинуть.)
Ага, и всего восхитительней дойти до слова "ДУХОВНЫЙ" в этом же тексте.
Не вплетены ли в наше понятие "интеллигент" и возвращение внешних приличий, лицемерие, чистые ручки, новый консерватизм: мы же интеллиг. люди, не будем безобразничать... (не от этого ли и Надя хотела отмежеваться?..) Абсолютная противоположность поиска.
Для развитого человека- две стороны. А между собой- две большие разницы.
И кстати... выделять дух/разум как важное как раз давно забывают. Хотя именно Руси это столь родное, что не вытравить. Может... тот же "Анд.Рублёв" Тарк-го показывает не столько интеллектуала, сколько... того ищущего, кот. даже конфликтует с "образованием" и... Законом- хотя абсолютно(!!) не желает конфликта.
Да, и революция не "ушла в песок". Она в нас. Как хорошее. Особенно если вспомним.
Не стоит путать самих себя. Если сказано "ДУХ"- куда ж ещё отступать?
?? Что за "профессионалы" духа, к чёрту?
Да, самое сильное и весомое, что может быть- это идея. Потому и Маяковский сам свидетельствует: разъезжать по городам- "моё дело, только моё"; а когда намекали, что зачастил на курорты,- поясняет, что люди по ста городам оттуда вернутся- с его идеями. Если верить, то и общаться с залом записками- он ввёл. И Марк Твен, видимо, о себе сказал: без юмора обошёлся бы- а не пророчествовать не мог. Маяковский усадил таки товарищей бабушек за букварь и... заряд, возможно, вправду дал на долгие годы. И если преклоняться перед электричеством было ошибкой- то... они таки отработали эту ошибку. И? Да, страница уже именно закрыта.
(Если за себя... мне уже и плевать на любые отдельные строчки ли Маяковского, ошибки ли... Просто понимаю. И его: как себя, как совсем других.)
Всё это к тому, что раскланиваться с ползущими кандидатами в Союз писателей- бессмысленно. Окуджава и Высоцкий лишь выбрали язык- но не рифмоплётством же даже заняли место в истории.
Именно пророки- ещё от Пушкина ж. А если Окуджава сначала обращался лишь к ближним- только и значит, что не за копейку, сама речь могла быть ценна.
Кому дело, что Маяк. если и учился, то на художника?
Поиск таки просто не зависит от профессии/ статуса. :о)
Хотя развитие знания может отчасти способствовать развитию духа.
Считать всех "недосоциализир."? Вряд ли. Скорее, тех, кто так и не реализует себя: занимается не тем или ничем. Скажем... гонимый педагог, который... умеет взаимодействовать с обществом и делать своё дело- наверное, занял своё нормальное место. Т.е. даже если очередная дикая лошадь затопчет этого объезlчика- не будет означать, что он не освоился со своим делом, не научился контакту.
Словом... романтишно, но как-то ни о чём уже. Кстати, есть мнение, что романтизм- это не красивая замечательность, а конфликт: поиск хорошего вне реальности. И что красивые китайские пейзажи, например, вовсе не романтичны: т.к. гармония абсолютна, хорошее ищется и вынянчивается в реальном мире. И... красота и благо- норма, а не миф, по котором надо тосковать.
"Крестьян освобождают"? Да кризис на тупиковых путях неизбежен, наверное,- сам. И вот тогда- да, можно искать.
Образование пока вполне доступно. Боголюбов-отец, из духовных, сам воспитал для СССР троих сыновей учёными? Сын же и из-под ареста вытянул? ...
А вот неприязнь могла быть обусловлена не только... качествами самой интеллигенции, но и... искусственностью: и вполне признать их "рабочее" гос-во вроде не может, а то ещё бомбы они дружно разрабатывают (хотя гос-во же всех и заставит...).
no subject
Date: 2010-06-15 05:32 pm (UTC)иногда невредно не только читать то, на что отвечаешь, но и осмысливать, прежде чем что-то сказать.
автор коммента сказал хочется поставить ППКС не только под основными, но и под второстепенными тезисами. То есть, перевожу, в предыдущих текстах имелись тезисы с которыми ВПС был несогласен, наряду с теми, с которыми он был согласен.откровенно говоря, Леш, не в обиду абсолютно, как бы личное мнение - соседство того и другого периодически вызывало когнитивный диссонанс, на русском-устном называемый проще и короче. Не в обиду, повторяю
Вот, собсссно...
no subject
Date: 2010-06-15 06:25 pm (UTC)Извините, что всё приходится сокращать:
ничего нового и интересного- для темы и жизни вообще-
а не в сравнении с другими текстами серии.
Общайшая лирика: и выводы/результаты- какие-то неновые, и по ходу- неточности.
Начиная с основного: уравнять дух и интеллект/образование- и на этой базе ничего уже нельзя строить. "Ищущий" совсем не равен "интл-ту"- хоть м.б. и одним человеком. Важно ж. И не-профессионалами, говоря о духе, нет же смысла обзываться. :о) Просто... нав, это та сила, кот. принадлежит каждому, кто скажет: Я МОГУ. Чего, видимо, и желаю ближним. И не хочу, чтоб соглашались уничижаться. Не соглашайтесь. :о) Силы вам.
Может... прежние тексты были не безупречны, но... этот похож просто на усталость.
Это усталость. Хотя... светлая такая, ничего. :о)
no subject
Date: 2010-06-15 06:41 pm (UTC)у меня другое впечатление.
С моей кочки зрения это больше похоже на осознание, тэкскээть, явления во всёй его полноте. Оно (такое вот состояние осознания) частенько внешне напоминает усталость, да. Но именно внешне.
Впрочем, повторюсь, это мое впечатление, на котором я не буду настаивать.
А насчет "уравнивания интеллекта и духа" - имхо. вообще пальцем в небо. Нету там уравнивания. Уничижения - тем более.
"общее место"- потому, м.б, и легко согласиться...
Date: 2010-06-16 12:53 pm (UTC)(Не, "внешне"-то бодро и поэтично. Но "это усталость"- просто о тех вечерних решениях, слабость которых становится очевидна утром- а иногда и вечером уже видна. Зыбкой приятной лирики больше, чем... сколь-нибудь прочного.)
Нету уравнивания? По тексту: инт- это желающие странного, ищущие и т.п. Нет. Они МОГУТ быть ищущими, как могут быть хоть лётчиками, хоть дистрофиками. А может ищущий быть скоморохом- не боле. А "интеллигент" (очень многие)- без особого поиска выполнять функцию (и хорошо), даже очень консерватором быть.
(Возможно... ищущие первыми активно ухватились за образование как средство для своей цели; но средство годно для многих иных целей...)
если не подменять слово "ищущий" словом "дистрофик"- результаты будут вернее. Нет? или... ну, да: наверное, большинство активных стали попадать в множество образованных хотя бы (или остались активными местного значеньица)
Сказать, что ищущий (в отл. от иных ищущих) не скован ответами- не сказать ничего. Т.к. либо не скован, либо не всерьёз ищет. Это ж не ответ- а условие. И т.п. и т.п. ...
И песня... далеко не вполне "интеллигенцией" порождена...
no subject
Date: 2010-06-08 02:46 pm (UTC)За все части и особенно за эту.
no subject
Date: 2010-06-19 04:33 pm (UTC)Что много важнее его достоинств и недостатков, да, собственно, их и определяет.
no subject
Date: 2010-06-20 05:12 pm (UTC)no subject
Date: 2010-06-21 08:03 pm (UTC)Буквально, давненько ты (лично) не "считал ангелов на конце иглы" (в конвенциальнопонимаемом переносном значении этого выражения).
А так, выздоравливай, чо.
no subject
Date: 2010-06-21 08:41 pm (UTC)А насчет ангелов... У меня это в диалоге. Авось еще получится.
Йа ваша мад
Date: 2010-06-21 10:44 pm (UTC)И я заодно не забуду кое-что нужное.
(тьфу. называется, просто ссылки собиралась кинуть)
Date: 2010-06-22 10:57 am (UTC)http://www.youtube.com/watch?v=SftUYBXiVS4
ХОТИТЕ ПОЛЁТА?
(дождитесь- или на середину движка щёлкайте)
http://www.int-edu.ru/project/bigm/uu_interv.html
Ус.
Вот и он, выходит, ещё тогда знал. Что система "прогресса" обречена.
(близко к концу- под жирным "Я представляю себе...")
Тогда- да: реально опасный человек. Аж успокаивает. :о)
Это знание давно уже здесь, всё готово. Скоро будет всё иначе, чем.
Важное: вот с ним- сумелось бы примириться? (если верить вообще)
Явно же не считает конфликт, войну- нормой. Но он-то- воин: в том смысле, который вам дорог. Как с прочными привычками тяжело расставаться- знаю. Но... реально же: ваша жаркая любовь- не к войне. Ни черта вам война не нужна. И никому. Это обманка- и страшная. Даже словцо "патриотизм"- фальшивое. Эти фальшивки уже не могут жить. И "песен хороших" о них не будет.
Или Анчарову- верите? Покалечен- и до конца жизни проблеваться не мог. Его песни- НЕ военные- ОН сказал.
Но сила- нужна. Очень. Правы. И мало кто вообще чутко чувствует силу сегодня. Отделить силу, активность от понятия и культа войны- это и есть нужное и ценное. (буржуев/врагов народа перебивать тоже уже не будут) Реально серьёзный бы шаг: точно обозначить то, чем дорожите. Для других же- это революция будет. Но она им нужна. Они тоже устали нервно махать пистолетиками.
(И- для мальчиков новую программу строить- которых с пелёнок этим культом и любящие родители привычно бомбят.)
Сильных мальчиков мало. Мальчиков-педагогов- тоже. Вы уникальны. Если бы желали.
Эта потребность человечества уже давно реальна.
И поворот будет здесь. В России.
no subject
Date: 2010-07-24 09:28 am (UTC)но чуть ли не самое важное (ко 2й ссылке):
он, обнаруживается, не только знал уже тогда,
но и норовил строить Центры Восстановления и пр.
Это реальность.
И этим реальным действием реально мог быть неудобен...