![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posadnikДано: переводческие трансформации и рубка между профессионалами - учить им или это лишь средство описания процесса.
Дано: учебники перевода, в которых все сводится к трансформации, учебники перевода где все предлагается просекать печенкой, потому что тайна сия велика есть (с) - и между ними учебники перевода, из которых торчит психолингвистическая модель и проблема герменевтики перевода - тайна сия велика есть, но все коренится во внутреннем языке системы в твоей голове, то есть ты должен е просекать печенкой, а отпустить своего маленького шустрого внутренннего переводчика, и он с небольшой помощью сознания, все переведет - а ты должен его услышать и перевести все еще раз, во внешний язык системы.
Еще дано: военный перевод, где все происходит в условиях стресса и повышенной ценности буквально с боем вырванного каждого байта и звука (далее учебник Нелюбина и Ко, и статья Гарбовского о военном переводе). В статье у Гарбовского делается шажочек в сторону психологии военного- с необходимостью научиться быстро и точно принимать решение.
Перевод одной единицы перевода (выбор соответствия) Миньяр-Белоручев называет "решением на перевод".
В военное время у общества милитаризуется мышление. Появляются понятия из военного обихода, военного сленга, элементы - ! - военного мышления.
А у СССР милитарность мышления была вынужденная и неимоверная. После Отечественной началась Холодная. Сейчас началась Вторая Холодная.
В полях обезврежены мины,
Но мы не на поле цветов, -
Вы поиски, звезды, глубины
Не сбрасывайте со счетов.
Поэтому слышим нередко
Сейчас, как тогда:
"Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?"
(с) понятно кто.
То есть- вместо топтания в сомнениях, что выбрать (к вопросу о знаковости статьи Валтера Беньямина "Задачи перевода" и книги After Babel) - надо решать. Здесь и сейчас. Прикладной чань-буддизм. Что интересно, он тоже не стесняется милитарности.
И что мы можем из этого извлечь?
Теория перевода по-советски и постсоветски - теория созданная ВОЕННЫМИ.
Лингвисты-переводоведы и лексикографы, выпускавшиеся из ВИИЯКА или преподававшие там:
Алимов (ох уж этот мне Алимов....)
Гарбовский
Комиссаров
Миньяр-Белоручев
Нелюбин (!!!)
Рецкер
Судзиловский
Таубе
Швейцер
сам Рецкер, автор ТЗС, - перед самой войной делал учебник технического перевода, что уже почти военный. А классическую книгу Колпакчи "Дружеские встречи с английским языком" - по факту, породила необходимость вломить все наработки кафедры английского в ЛГУ в двухнедельный курс инглиша для инженеров, которых в 42-м готовили лететь в США принимать ленд-лизовскую технику.
Одна сторона милитарного мышления - необходимость не размазывать тонкости смысла, а переводить точным соответствием, выбранным здесь и сейчас, предельно точно и емко. Что есть палка о двух концах - с одной стороны, мы отсекаем возможные дополнительные смыслы, если они есть (привет, кошмарный учебник Алимова и Артемьевой, где я на каждом уроке гоняю студентов - "а где еще Алимов подсунул нам грабли, неверно предложив значение клише - вместо того что нужно в этом контексте?" - а ведь по идее я должен заставлять их эти соответствия учить наизусть, но это значит забивать в голову ложное знание - "возрастные отклонения" в контексте возможности влиять упражнениями на степень natural decline (мышления/работы мозга) associated with aging - это мягко говоря спорно, а начинающего переводчика за соответствие "уменьшать, резюмировать уменьшать" в предложении the Queen has reigned for over forty years, epitomizing the role of constitutional monarch in the age of republics and pesidents - бьют больно!!!!!), с другой стороны, нас принуждают ДЕЛАТЬ выбор, принимать переводческое решение, и отвечать за него. Ответственность - вот что врастает в переводчика, который хотя бы как-то попытался следовать милитарной тропе.
Кстати, и другая сторона (не факт что их только две) милитарного мышления - пресловутая солдатская сметка. Решить проблему с инструментами из говна и палок. Неожиданно повернуть проблему таким боком, то даже говно и палки проживут века, и решение окажется до боли простым и действенным. Так учебники Миньяр-Белоручева объясняют сложное и сложнейшее - просто и доступно. Так учебник Гарбовского иногда отчетливо перпендикулярен "традиционному"изложению материала.
И еще одно. Военный перевод нацелен все-таки в первую очередь на устный перевод, что н может не накладывать свой отпечаток. И не факт, что это приводит нас к противопоставлению преимущественно-военного по типу мышления устному переводу (Петрова, например, кажется, помогает студентам строить мышление в совсем другой парадигме) - но откровенно вытаскивает вопрос: насколько разные по типу мышления письменный и устный переводы, и не найдется ли здесь тропинки, которая станет еще одним quick and dirty way в лингводидактике - чередование не целей подготовки, а самого принципа мышления - переходя от описательного мышление "по женскому пути" в обучении письменному переводу - к маскулинному и милитарному мышлению, полезному для перевода устного. Алексеева и емнимс Петрова тоже применяет аутогенную тренировку в обучении переводу - что мешает попробовать, например, фехтование.
Дано: учебники перевода, в которых все сводится к трансформации, учебники перевода где все предлагается просекать печенкой, потому что тайна сия велика есть (с) - и между ними учебники перевода, из которых торчит психолингвистическая модель и проблема герменевтики перевода - тайна сия велика есть, но все коренится во внутреннем языке системы в твоей голове, то есть ты должен е просекать печенкой, а отпустить своего маленького шустрого внутренннего переводчика, и он с небольшой помощью сознания, все переведет - а ты должен его услышать и перевести все еще раз, во внешний язык системы.
Еще дано: военный перевод, где все происходит в условиях стресса и повышенной ценности буквально с боем вырванного каждого байта и звука (далее учебник Нелюбина и Ко, и статья Гарбовского о военном переводе). В статье у Гарбовского делается шажочек в сторону психологии военного- с необходимостью научиться быстро и точно принимать решение.
Перевод одной единицы перевода (выбор соответствия) Миньяр-Белоручев называет "решением на перевод".
В военное время у общества милитаризуется мышление. Появляются понятия из военного обихода, военного сленга, элементы - ! - военного мышления.
А у СССР милитарность мышления была вынужденная и неимоверная. После Отечественной началась Холодная. Сейчас началась Вторая Холодная.
В полях обезврежены мины,
Но мы не на поле цветов, -
Вы поиски, звезды, глубины
Не сбрасывайте со счетов.
Поэтому слышим нередко
Сейчас, как тогда:
"Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?"
(с) понятно кто.
То есть- вместо топтания в сомнениях, что выбрать (к вопросу о знаковости статьи Валтера Беньямина "Задачи перевода" и книги After Babel) - надо решать. Здесь и сейчас. Прикладной чань-буддизм. Что интересно, он тоже не стесняется милитарности.
И что мы можем из этого извлечь?
Теория перевода по-советски и постсоветски - теория созданная ВОЕННЫМИ.
Лингвисты-переводоведы и лексикографы, выпускавшиеся из ВИИЯКА или преподававшие там:
Алимов (ох уж этот мне Алимов....)
Гарбовский
Комиссаров
Миньяр-Белоручев
Нелюбин (!!!)
Рецкер
Судзиловский
Таубе
Швейцер
сам Рецкер, автор ТЗС, - перед самой войной делал учебник технического перевода, что уже почти военный. А классическую книгу Колпакчи "Дружеские встречи с английским языком" - по факту, породила необходимость вломить все наработки кафедры английского в ЛГУ в двухнедельный курс инглиша для инженеров, которых в 42-м готовили лететь в США принимать ленд-лизовскую технику.
Одна сторона милитарного мышления - необходимость не размазывать тонкости смысла, а переводить точным соответствием, выбранным здесь и сейчас, предельно точно и емко. Что есть палка о двух концах - с одной стороны, мы отсекаем возможные дополнительные смыслы, если они есть (привет, кошмарный учебник Алимова и Артемьевой, где я на каждом уроке гоняю студентов - "а где еще Алимов подсунул нам грабли, неверно предложив значение клише - вместо того что нужно в этом контексте?" - а ведь по идее я должен заставлять их эти соответствия учить наизусть, но это значит забивать в голову ложное знание - "возрастные отклонения" в контексте возможности влиять упражнениями на степень natural decline (мышления/работы мозга) associated with aging - это мягко говоря спорно, а начинающего переводчика за соответствие "уменьшать, резюмировать уменьшать" в предложении the Queen has reigned for over forty years, epitomizing the role of constitutional monarch in the age of republics and pesidents - бьют больно!!!!!), с другой стороны, нас принуждают ДЕЛАТЬ выбор, принимать переводческое решение, и отвечать за него. Ответственность - вот что врастает в переводчика, который хотя бы как-то попытался следовать милитарной тропе.
Кстати, и другая сторона (не факт что их только две) милитарного мышления - пресловутая солдатская сметка. Решить проблему с инструментами из говна и палок. Неожиданно повернуть проблему таким боком, то даже говно и палки проживут века, и решение окажется до боли простым и действенным. Так учебники Миньяр-Белоручева объясняют сложное и сложнейшее - просто и доступно. Так учебник Гарбовского иногда отчетливо перпендикулярен "традиционному"изложению материала.
И еще одно. Военный перевод нацелен все-таки в первую очередь на устный перевод, что н может не накладывать свой отпечаток. И не факт, что это приводит нас к противопоставлению преимущественно-военного по типу мышления устному переводу (Петрова, например, кажется, помогает студентам строить мышление в совсем другой парадигме) - но откровенно вытаскивает вопрос: насколько разные по типу мышления письменный и устный переводы, и не найдется ли здесь тропинки, которая станет еще одним quick and dirty way в лингводидактике - чередование не целей подготовки, а самого принципа мышления - переходя от описательного мышление "по женскому пути" в обучении письменному переводу - к маскулинному и милитарному мышлению, полезному для перевода устного. Алексеева и емнимс Петрова тоже применяет аутогенную тренировку в обучении переводу - что мешает попробовать, например, фехтование.
