![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posadnikЕще более бессвязно, одни лирические отступления. Извините - "не шмогла я, не шмогла".
Часть первая - тут:
http://posadnik.livejournal.com/181604.html
Часть вторая - тут:
http://posadnik.livejournal.com/182226.html
Часть третья,
выдержанная в однако-леонтьевском стиле.
После войны уже не было формальных препятствий к развертыванию интеллигенции в полноценную страту – вернее, не так. Особенности послевоенного социального развития и - ! – развития событий в мире привело к тому, что молодежь из «недорослей, готовящихся к вступлению в общество» стала отдельной стратой.
Отчасти из-за более раннего взросления в войну (напомню, 19 лет – призывной возраст, и человек управляет многотысячной ценности боевыми машинами, или от него зависят десятки, а то и сотни людей. Это обратная сторона «тридцатилетних сталинских наркомов» - когда оказывается, что и с более молодых можно спрашивать как со зрелых и испытанных – планка совершеннолетия неизбежно скатывается вниз), отчасти из-за неизбежного сокращения в войну численности образованных людей – в стране оказалось достаточно много молодых студентов и учащихся «средних специальных», способных рефлексировать, чтобы сложилась основа самосознания новой страты.
Это самосознание подпитывалось еще и массовым восстановлением и строительством нового в 50-е. осле голода 47-го, после процессов 49-го, в 50-е страна вздохнула свободнее. Не потому что «умер проклятый тиран», нет – об этом, скорее, с удивлением узнавали в 56-м. А просто потому, что хватило ресурсов для того, чтобы начать строить. Не только атомную бомбу, обгоняя США, - но и дома и стадионы. «Мы руины встречали и стройки» – Михаил Анчаров более чем грамотно подметил основную черту времени.
Все это наложилось на некоторую разрядку военных настроений в общемировом масштабе. США, как страна наименее пострадавшая от войны, задают тон молодежной революции – впервые ставшая отдельной стратой молодежь стала лакомым куском для целых отраслей – в первую очередь развлекательной и моды. Рок-н-ролл стал первой легкой музыкой, исполняемой юнцами 18-22 лет для таких же юнцов (напомню, до войны совершеннолетие в большинстве западных стран наступало в лучшем случае в 18, а чаще в 21 год ). Он сразу же оказался подперт экономическими соображениями – индустрия мотоциклов, звкукозаписи, модной одежды взялись за разработку аудитории, еще десять лет назад прятавшейся в тени совершеннолетнего населения.
***
Разворот к интересам молодежи, кстати, был неизбежным следствием развития капиталистической экономики, осваивающей новые рынки. Старые рынки были давно поделены, что музыкальный, что одежный или транспортный. Одна только волна популярности мотоциклов у молодежи, связанная с фильмами типа «Бунтарь без причины», должна была хорошо поднять продажи у производителей по всему западному миру. А ведь были еще и синие джинсы, пластинки Элвиса или фолк-музыки, радиоприемники, работавшие в коротко- и средневолновом диапазоне, где музыкальные радиостанции буквально сидели друг у друга на голове, акустические и электрогитары…
Но проблема была в том, что омоложение понятия «молодежь» придвигала его вплотную к подростковому гормональному взрыву – собственно, фильмы, ставшие культовыми, как раз об этом – не учите нас жить, мы хотим развлекаться, причем лучше знаем, что нам хорошо. Это и Black Board Jungle, и даже «Бриолин». Грубая, но мощная волна буквально за 2-3 года прошла путь эволюции от интересного прочтения старого доброго джаза к музыке для тинейджеров, от вполне респектабельного Билла Хейли (он начинал со репертуара а ля Глен Миллер) к уголовнику Чаку Берри и мужу собственной племянницы Джерри Ли Льюису. Праздник непослушания, вот чем был рок-н-ролл. Естественно, не без исключений, вроде довольно мягкого, если не сказать сладенького, Бадди Холи или совсем карамельного Пэта Буна, которого могли слушать только родители тинейджеров, фанатеющих от Rock around the Clock и Tutie Fruitie.
К чему такое длинное предисловие?
Вот к чему.
Западный мир осознал, что «молодежь» имеет собственные интересы. И впервые – впервые в истории – сама молодежь начала создавать развлекательный продукт под себя, для себя, и своими руками. Кроме Моцарта, в мировой истории не было авторов популярной музыки, способных творить пользующийся спросом продукт в возрасте около двадцати – во многих странах возраст совершеннолетие наступал на несколько лет позже.
Билл Хейли написал свой первый рок-н-ролл, Rock the Joint, в двадцать шесть, а стал популярным с Rock Around the Clock - в тридцать.
Чак Берри свой первый рок-н-ролл, Maybeline, написал в двадцать девять.
Эдди Кокран, один из первых запевших свои собственные песни, записал первый сингл в восемнадцать.
Элвис - в девятнадцать.
Тенденция, однако.
***
В более вегетариански настроенных обществах – будущем СЭВ, например – молодежь также получала свою дозу внимания. Отчасти для подкрепления движения борьбы за мир, отчасти для создания своего рода «мягкого Коминтерна», а отчасти для канализации энтузиазма молодежи прошли первые Фестивали молодежи и студентов.
В общем, человечество буквально помолодело. Новая проблематика – чисто молодежная – в конце 50-х – начале 60-х не сходит с экранов и страниц любой страны. И никакой «железный занавес» не помеха, он был куда дырявее, чем пытаются показать антикоммунисты 2000-х. «Холодная война» бушевала во всех сферах, неизбежно используя рок-н-ролл и молодежную специфику для трансляции своих идей проклятым комми. И Би-Би-Си, и радио «Свобода» не упускали случая привлечь молодежь интересными для нее исполнителями и темами.
Кстати, вторая половина 50-х – время максимального взлета репутации СССР на мировой арене. Безотносительно лысого господина, стучавшего ботинком по кафедре ООН, в мире идет спрос на советское. Слово sputnik без перевода вошло во все языки. Первая послевоенная всемирная выставка прошла с грандиозным успехом павильона СССР – увезшего множество медалей и гран-при – за сам павильон, самолет ТУ-114, автомобили «Волга» ГАЗ-21, «Чайка» ГАЗ-13 и ГАЗ-52., и многое другое. Это время, когда своей страной можно было гордиться, не делая над собой усилие. Время, когда системные, но жестокие и форсмажорные решения эпохи Сталина еще не сменились на необдуманные и бессистемные прыжки государственного курса при Хрущеве. Та самая «Оттепель» 53-56 гг.
Естественно, все было не столь идиллично, но такие события, как Будапешт-56, Новочеркасск-62 и т.п. останутся за пределами нашей истории. Просто потому что о них не здесь и не сейчас.
Как следствие, советская молодежь вырастала в условиях классического пассионарного взрыва, обеспеченного наконец государством, не думающим еще о подчинении всей экономики военно-промышленному комплексу. 1954 год – первый учебный год, когда стало возможным обеспечить всеобщее семилетнее образование, мечта для довоенного СССР. Отменено платное обучение в старших классах. На конец 50-х – начало 60-х советская средняя школа – одна из лучших в мире (к сожалению, испорченная последующими несистемными модернизациями – говорю как бывший педагог),- а может, и самая лучшая.
Наконец, на культурно-досуговом поле сыграли все заложенные еще до войны рояли в кустах – комплекс ГТО дал достаточно здоровое поколение, массовость занятий спортом, искусствами и самообразованием дали разносторонность его развития, досуговые учреждения по месту жительства смягчили (я не сказал «устранили» - но смягчили) удар по психике от резкого роста городов и сопровождающей урбанизацию десоциализации (впрочем, это уже 70-е – внимательный глаз заметит, например, очень специфические проблемы людей, свежепереселившихся из коммуналок в пятиэтажки, скажем – в «Мальчике со шпагой» и «Колыбельной для брата» Владислава Крапивина). Для самовыражения и тренинга социализации, попросту говоря, стало возможным выбирать из целого веера занятий, освоенных еще при дедушке Сталине. Так, не нужно напрягаться, чтобы вывести популярный в 50-60-е альпинизм и туризм из «пролетарского альпинизма» 30-х и пионерских походов, через которые в 30-50-е прошли едва ли не все городские пионеры. Да и сама по себе пионерская организация того времени еще не была тем полутрупом эпохи Андропова-Горбачева, а была вполне себе состоятельным аналогом скаутизма, с пионерскими книжками, во многом игравших роль тех самых скаутских значков за освоенные профессии. Неудивительно, что пресловутая «коммунарская методика» выросла именно из пионерской организации конца 50-х. В 80-е она бы не вышла из состояния зародыша. Но мы опять отвлеклись.
Молодежь 50-х активно пела. Пыталась сниматься в кино. Ходила в походы и танцевала рок-н-ролл (если давали), а не вальс и польку. Что интересно, в «молодежь 50-х» как-то естественно вписались представители «молодежи 40-х» - те, кто воевал, но пошел в армию буквально со школьной скамьи. Левитанский, Агранович, Анчаров. Недоигравшие со своим поколением, полегшим под Москвой и Берлином. Ставшие, некоторым образом, пестунами новой страты. Может быть, поэтому советская интеллигенция 60-х была столь лояльна к режиму, что только в 68-м подвиглась на открытое диссидентство и антисоветские лозунги.
Кстати, о 68-м. Интересно, что «железный занавес» был дыряв до неприличия. Когда на западе молодежь 50-х агрессивна как пацан – у нас происходит примерно то же самое, слегка скорректированное отсутствием индустрии узких штанов, штиблет на манной каше и огромных автомобилей. Когда в 60-е молодежь на Западе романтична как нимфетка с огромными глазами – у нас воцаряется культ Грина, Экзюпери и алых парусов. Забавно – но правоохранители говорят, что женские драки более кровавы, чем мужские. В 1968 году – «бурном 68-м» - молодежь вышла на антибуржуазные демонстрации, протестуя против войны во Вьетнаме, расовой сегрегации и кризиса буржуазной экономики. НАШИ – ТОЖЕ. В шестьдесят восьмом мир сошел с ума – три катастрофы связанных с мирным и военным атомом, попытка Праги выйти из-под контроля Москвы, убийство Мартина Лютера Кинга, отстрел фэбээровцами активистов «Черных пантер» прямо по постелям, взрывы бомб где угодно, миллионные демонстрации и баррикады в Париже... В этом контексте «Саша, и Наташа, и Лариса Богораз» со своим плакатом «за вашу и нашу свободу» выглядят на удивление на месте. Даже если не знать, что именно с 68-го произошел поворот инакомыслящей интеллигенции от попыток рассказать режиму правду о жизни народа - к попыткам этот режим показательно отрицать. В общем, «Мы с ним пошли на дело неумело…» Кима – живая иллюстрация неуклюжего строительства подполья, какое только и бывает в двадцать лет, после фильмов об РСДРП и пропаганды самоуправления молодежи.
Не устаю дивиться, примерно как некночибудьпомянутый Виктор Суворов – глядя на карту западной границы СССР на 22 июня 1941 года. Неужели историки интеллигенции не увидели главного – это именно «бывшая молодежь и студенты», причем зависшие в этом положении на годы. Если молодежность Анчарова и Окуджавы была вынужденной – война их состарила, но заодно выбила сверстников, так что пришлось общаться с теми, кто младше. В фильме «Июльский дождь» Хуциева есть бард, вроде бы сверстник героев – ан седой уже – Юрий Визбор с крашеными в седину волосами, поющий песню Окуджавы про пехоту. Манеры же его – великосветские что-твой-Георг-Отс манеры Михаила Анчарова, великого любителя женского пола, который приходит каждый раз с новой девушкой найденной «в магазине «Детский мир»», уж простите если переврал цитату из фильма.
Так вот, перед войной студенчество было выращиваемо по квоте – и ограничить его должно было то самое постановление о платном обучении в старших классах, отмененное после войны. Ибо – при Сталине подход был системным, и будущих интеллигентов наклепали столько, сколько было нужно народному хозяйству. При Хрущеве же и при Брежневе студентов делали как впрок на зиму – так что настроенные ВУЗы догнали выходщ продукта до того. что «поколение дворников и сторожей» никак не сказалось на экономике – ну, учился человек в архитектурном, а пошел в дворники, играющие в подвале ранний русский рок. Ничего страшного. Страна большая.
Таким образом, появление массового студенчества в 50-е годы было не однократным, как в сороковые – а перманентным. В сочетании с модой на молодежность это привело к тому, что быть молодым стало статусным. Что, в свою очередь, привело к двум вещам: взрослеющая молодежь стала играть во все более сложные игры, продолжая считать себя молодежью; рано или поздно эта стареющая молодежь должна была пройти через отрицание себя, любимой, новым молодым поколением.
Что и произошло в 90-е. Советская интеллигенция… причем, под таковой я понимаю ВСЕХ студентов и бывших студентов, продолжающих заниматься тем, что увлекало их в возрасте до-двадцати, отрицая социализацию, семью-как-у-всех и футбол-сериал по телевизору. Я не вижу разницы между типичным советским интеллигентом Женей Лукашиным из фильма Эльдара Рязанова, и Алексеем Исаевым, публицистом-историком, которого трясет от упоминания интеллигентов и конкретно Жени Лукашина – потому что он пишет и живет, продолжая дискурс ожесточенной студенческой ругани на «Военно-историческом форуме», когда-то выросшего в среде студентов физтеха и других ВУЗов. То есть, такой же интеллигент, а то что отрицает – так противоположность любви – равнодушие, не ненависть ни разу. Мало ли кто рубился насмерть, не покидая парадигмы интеллигенции – западники и славянофилы, физики и лирики… интеллигенты и ВИФовский бомонд.
Так вот, в 90-е советская интеллигенция неожиданно обнаружила, что ее представители рванули во власть. А значит, она потеряла объект фронды – «более старшие, которые рулят страной». И моментально стала объектом фронды со стороны тех, кто моложе. Песочница не резиновая, когда там задерживаются третьеклассники, пятилетки должны либо найти себе другую песочницу, либо попросить младших школьников с этой. Сработали оба варианта. Слово «интеллигент» моментально стало бранным, а все занятия интеллигенции так же моментально потеряли статус. Фактически, сегодня у _новой_ молодежи единственным статусным занятием, общим с прежним поколением, стало книгочейство. Но сильно приправленное гонкой за статусом обладателя первоисточников – которые дорого стоят либо не всем достаются. Парни-реконструкторы щебечут об особенностях швов XIII века, сыпля названиями статусных книг, страйкболисты забивают друг друга особенностями формы послевоенной Германии, и все счастливы. Главное – не быть как голимцы, не есть попсу, Выделиться Из Стада.
(вздохнув)
Н-да. До заключения как-то не получилось дотянуть. Видно, недостаточно недосыпаю. А резюме будет вот такое.
1) интеллигенция – не страта как таковая, а степень инициации в полноценные члены социума – между «я учусь, мне уже что-то можно. а скоро я стану гражданином» и «я полноценный гражданин, мне некуда улучшать свой возрастной статус».
2) массовость интеллигенции носит скорее временный характер – когда общество видит накопившийся некомплект образованных людей, и восполняет его одним махом.
3) когда превышается пороговая численность студентов. Они по мере взросления начинают осознавать себя единой стратой. Взрослея, они пытаются продолжать мыслить в категориях возрастной страты – то есть, проецировать молодежную проблематику на более поздний возраст.
4) если рост студенчества продолжается, оно дорастает до интеллигенции, в силу умения рефлексировать создающей свои собственные смыслы, либо обогащающей традиционные студенческие (творчество, фронда социальная и политическая).
5) советская интеллигенция – социальный аксолотль, тридцать лет развивающий в себе свои собственные смыслы, взаимно конфликтующие но равно отдающие молодежным максимализмом и одновременно недосоциализованностью.
6) в силу этого, очередное поколение не стало встраиваться в субкультуру, в которой продолжали существовать уже двадцать лет как бывшие студенты, и отринуло ее целиком. Естественно, отринуло по-молодежному, с водой выплеснув ребенка, табуретку и коврик с парой половиц.
7) «интеллигенция» стало бранным словом во-первых, потому. что оно связано с «бывшими законодателями мод», а со свежевышедшим из моды всегда обращаются жестоко. А во-вторых – потому что общество подсознательно понимает, что столько образованных людей банально не найдут себе работу согласно заявленному образованием статусу – «а тогда зачем».
8) в силу этого. Будь у власти двоечники, как сейчас, или системно мыслящие бесчеловечные гении, как в 30-е годы прошлого века – нового залпового выброса студенчества мы, боюсь, не увидим. Компрадорщина побоится образовывать народ, который нужно превратить в тупое стало; реалисты не найдут столько денег; идеалисты не захотят иметь дела с будущими Чубайсами и разрешено-Задорновыми. Никому сегодня интеллигенция не нужна, кроме седеющих мальчиков из КСП и педагогических заведений.
9) А жаль. Потому что, при всем при том, интеллигенция – точка роста общества. Молодежь все-таки.
Часть первая - тут:
http://posadnik.livejournal.com/181604.html
Часть вторая - тут:
http://posadnik.livejournal.com/182226.html
Часть третья,
выдержанная в однако-леонтьевском стиле.
После войны уже не было формальных препятствий к развертыванию интеллигенции в полноценную страту – вернее, не так. Особенности послевоенного социального развития и - ! – развития событий в мире привело к тому, что молодежь из «недорослей, готовящихся к вступлению в общество» стала отдельной стратой.
Отчасти из-за более раннего взросления в войну (напомню, 19 лет – призывной возраст, и человек управляет многотысячной ценности боевыми машинами, или от него зависят десятки, а то и сотни людей. Это обратная сторона «тридцатилетних сталинских наркомов» - когда оказывается, что и с более молодых можно спрашивать как со зрелых и испытанных – планка совершеннолетия неизбежно скатывается вниз), отчасти из-за неизбежного сокращения в войну численности образованных людей – в стране оказалось достаточно много молодых студентов и учащихся «средних специальных», способных рефлексировать, чтобы сложилась основа самосознания новой страты.
Это самосознание подпитывалось еще и массовым восстановлением и строительством нового в 50-е. осле голода 47-го, после процессов 49-го, в 50-е страна вздохнула свободнее. Не потому что «умер проклятый тиран», нет – об этом, скорее, с удивлением узнавали в 56-м. А просто потому, что хватило ресурсов для того, чтобы начать строить. Не только атомную бомбу, обгоняя США, - но и дома и стадионы. «Мы руины встречали и стройки» – Михаил Анчаров более чем грамотно подметил основную черту времени.
Все это наложилось на некоторую разрядку военных настроений в общемировом масштабе. США, как страна наименее пострадавшая от войны, задают тон молодежной революции – впервые ставшая отдельной стратой молодежь стала лакомым куском для целых отраслей – в первую очередь развлекательной и моды. Рок-н-ролл стал первой легкой музыкой, исполняемой юнцами 18-22 лет для таких же юнцов (напомню, до войны совершеннолетие в большинстве западных стран наступало в лучшем случае в 18, а чаще в 21 год ). Он сразу же оказался подперт экономическими соображениями – индустрия мотоциклов, звкукозаписи, модной одежды взялись за разработку аудитории, еще десять лет назад прятавшейся в тени совершеннолетнего населения.
***
Разворот к интересам молодежи, кстати, был неизбежным следствием развития капиталистической экономики, осваивающей новые рынки. Старые рынки были давно поделены, что музыкальный, что одежный или транспортный. Одна только волна популярности мотоциклов у молодежи, связанная с фильмами типа «Бунтарь без причины», должна была хорошо поднять продажи у производителей по всему западному миру. А ведь были еще и синие джинсы, пластинки Элвиса или фолк-музыки, радиоприемники, работавшие в коротко- и средневолновом диапазоне, где музыкальные радиостанции буквально сидели друг у друга на голове, акустические и электрогитары…
Но проблема была в том, что омоложение понятия «молодежь» придвигала его вплотную к подростковому гормональному взрыву – собственно, фильмы, ставшие культовыми, как раз об этом – не учите нас жить, мы хотим развлекаться, причем лучше знаем, что нам хорошо. Это и Black Board Jungle, и даже «Бриолин». Грубая, но мощная волна буквально за 2-3 года прошла путь эволюции от интересного прочтения старого доброго джаза к музыке для тинейджеров, от вполне респектабельного Билла Хейли (он начинал со репертуара а ля Глен Миллер) к уголовнику Чаку Берри и мужу собственной племянницы Джерри Ли Льюису. Праздник непослушания, вот чем был рок-н-ролл. Естественно, не без исключений, вроде довольно мягкого, если не сказать сладенького, Бадди Холи или совсем карамельного Пэта Буна, которого могли слушать только родители тинейджеров, фанатеющих от Rock around the Clock и Tutie Fruitie.
К чему такое длинное предисловие?
Вот к чему.
Западный мир осознал, что «молодежь» имеет собственные интересы. И впервые – впервые в истории – сама молодежь начала создавать развлекательный продукт под себя, для себя, и своими руками. Кроме Моцарта, в мировой истории не было авторов популярной музыки, способных творить пользующийся спросом продукт в возрасте около двадцати – во многих странах возраст совершеннолетие наступал на несколько лет позже.
Билл Хейли написал свой первый рок-н-ролл, Rock the Joint, в двадцать шесть, а стал популярным с Rock Around the Clock - в тридцать.
Чак Берри свой первый рок-н-ролл, Maybeline, написал в двадцать девять.
Эдди Кокран, один из первых запевших свои собственные песни, записал первый сингл в восемнадцать.
Элвис - в девятнадцать.
Тенденция, однако.
***
В более вегетариански настроенных обществах – будущем СЭВ, например – молодежь также получала свою дозу внимания. Отчасти для подкрепления движения борьбы за мир, отчасти для создания своего рода «мягкого Коминтерна», а отчасти для канализации энтузиазма молодежи прошли первые Фестивали молодежи и студентов.
В общем, человечество буквально помолодело. Новая проблематика – чисто молодежная – в конце 50-х – начале 60-х не сходит с экранов и страниц любой страны. И никакой «железный занавес» не помеха, он был куда дырявее, чем пытаются показать антикоммунисты 2000-х. «Холодная война» бушевала во всех сферах, неизбежно используя рок-н-ролл и молодежную специфику для трансляции своих идей проклятым комми. И Би-Би-Си, и радио «Свобода» не упускали случая привлечь молодежь интересными для нее исполнителями и темами.
Кстати, вторая половина 50-х – время максимального взлета репутации СССР на мировой арене. Безотносительно лысого господина, стучавшего ботинком по кафедре ООН, в мире идет спрос на советское. Слово sputnik без перевода вошло во все языки. Первая послевоенная всемирная выставка прошла с грандиозным успехом павильона СССР – увезшего множество медалей и гран-при – за сам павильон, самолет ТУ-114, автомобили «Волга» ГАЗ-21, «Чайка» ГАЗ-13 и ГАЗ-52., и многое другое. Это время, когда своей страной можно было гордиться, не делая над собой усилие. Время, когда системные, но жестокие и форсмажорные решения эпохи Сталина еще не сменились на необдуманные и бессистемные прыжки государственного курса при Хрущеве. Та самая «Оттепель» 53-56 гг.
Естественно, все было не столь идиллично, но такие события, как Будапешт-56, Новочеркасск-62 и т.п. останутся за пределами нашей истории. Просто потому что о них не здесь и не сейчас.
Как следствие, советская молодежь вырастала в условиях классического пассионарного взрыва, обеспеченного наконец государством, не думающим еще о подчинении всей экономики военно-промышленному комплексу. 1954 год – первый учебный год, когда стало возможным обеспечить всеобщее семилетнее образование, мечта для довоенного СССР. Отменено платное обучение в старших классах. На конец 50-х – начало 60-х советская средняя школа – одна из лучших в мире (к сожалению, испорченная последующими несистемными модернизациями – говорю как бывший педагог),- а может, и самая лучшая.
Наконец, на культурно-досуговом поле сыграли все заложенные еще до войны рояли в кустах – комплекс ГТО дал достаточно здоровое поколение, массовость занятий спортом, искусствами и самообразованием дали разносторонность его развития, досуговые учреждения по месту жительства смягчили (я не сказал «устранили» - но смягчили) удар по психике от резкого роста городов и сопровождающей урбанизацию десоциализации (впрочем, это уже 70-е – внимательный глаз заметит, например, очень специфические проблемы людей, свежепереселившихся из коммуналок в пятиэтажки, скажем – в «Мальчике со шпагой» и «Колыбельной для брата» Владислава Крапивина). Для самовыражения и тренинга социализации, попросту говоря, стало возможным выбирать из целого веера занятий, освоенных еще при дедушке Сталине. Так, не нужно напрягаться, чтобы вывести популярный в 50-60-е альпинизм и туризм из «пролетарского альпинизма» 30-х и пионерских походов, через которые в 30-50-е прошли едва ли не все городские пионеры. Да и сама по себе пионерская организация того времени еще не была тем полутрупом эпохи Андропова-Горбачева, а была вполне себе состоятельным аналогом скаутизма, с пионерскими книжками, во многом игравших роль тех самых скаутских значков за освоенные профессии. Неудивительно, что пресловутая «коммунарская методика» выросла именно из пионерской организации конца 50-х. В 80-е она бы не вышла из состояния зародыша. Но мы опять отвлеклись.
Молодежь 50-х активно пела. Пыталась сниматься в кино. Ходила в походы и танцевала рок-н-ролл (если давали), а не вальс и польку. Что интересно, в «молодежь 50-х» как-то естественно вписались представители «молодежи 40-х» - те, кто воевал, но пошел в армию буквально со школьной скамьи. Левитанский, Агранович, Анчаров. Недоигравшие со своим поколением, полегшим под Москвой и Берлином. Ставшие, некоторым образом, пестунами новой страты. Может быть, поэтому советская интеллигенция 60-х была столь лояльна к режиму, что только в 68-м подвиглась на открытое диссидентство и антисоветские лозунги.
Кстати, о 68-м. Интересно, что «железный занавес» был дыряв до неприличия. Когда на западе молодежь 50-х агрессивна как пацан – у нас происходит примерно то же самое, слегка скорректированное отсутствием индустрии узких штанов, штиблет на манной каше и огромных автомобилей. Когда в 60-е молодежь на Западе романтична как нимфетка с огромными глазами – у нас воцаряется культ Грина, Экзюпери и алых парусов. Забавно – но правоохранители говорят, что женские драки более кровавы, чем мужские. В 1968 году – «бурном 68-м» - молодежь вышла на антибуржуазные демонстрации, протестуя против войны во Вьетнаме, расовой сегрегации и кризиса буржуазной экономики. НАШИ – ТОЖЕ. В шестьдесят восьмом мир сошел с ума – три катастрофы связанных с мирным и военным атомом, попытка Праги выйти из-под контроля Москвы, убийство Мартина Лютера Кинга, отстрел фэбээровцами активистов «Черных пантер» прямо по постелям, взрывы бомб где угодно, миллионные демонстрации и баррикады в Париже... В этом контексте «Саша, и Наташа, и Лариса Богораз» со своим плакатом «за вашу и нашу свободу» выглядят на удивление на месте. Даже если не знать, что именно с 68-го произошел поворот инакомыслящей интеллигенции от попыток рассказать режиму правду о жизни народа - к попыткам этот режим показательно отрицать. В общем, «Мы с ним пошли на дело неумело…» Кима – живая иллюстрация неуклюжего строительства подполья, какое только и бывает в двадцать лет, после фильмов об РСДРП и пропаганды самоуправления молодежи.
Не устаю дивиться, примерно как некночибудьпомянутый Виктор Суворов – глядя на карту западной границы СССР на 22 июня 1941 года. Неужели историки интеллигенции не увидели главного – это именно «бывшая молодежь и студенты», причем зависшие в этом положении на годы. Если молодежность Анчарова и Окуджавы была вынужденной – война их состарила, но заодно выбила сверстников, так что пришлось общаться с теми, кто младше. В фильме «Июльский дождь» Хуциева есть бард, вроде бы сверстник героев – ан седой уже – Юрий Визбор с крашеными в седину волосами, поющий песню Окуджавы про пехоту. Манеры же его – великосветские что-твой-Георг-Отс манеры Михаила Анчарова, великого любителя женского пола, который приходит каждый раз с новой девушкой найденной «в магазине «Детский мир»», уж простите если переврал цитату из фильма.
Так вот, перед войной студенчество было выращиваемо по квоте – и ограничить его должно было то самое постановление о платном обучении в старших классах, отмененное после войны. Ибо – при Сталине подход был системным, и будущих интеллигентов наклепали столько, сколько было нужно народному хозяйству. При Хрущеве же и при Брежневе студентов делали как впрок на зиму – так что настроенные ВУЗы догнали выходщ продукта до того. что «поколение дворников и сторожей» никак не сказалось на экономике – ну, учился человек в архитектурном, а пошел в дворники, играющие в подвале ранний русский рок. Ничего страшного. Страна большая.
Таким образом, появление массового студенчества в 50-е годы было не однократным, как в сороковые – а перманентным. В сочетании с модой на молодежность это привело к тому, что быть молодым стало статусным. Что, в свою очередь, привело к двум вещам: взрослеющая молодежь стала играть во все более сложные игры, продолжая считать себя молодежью; рано или поздно эта стареющая молодежь должна была пройти через отрицание себя, любимой, новым молодым поколением.
Что и произошло в 90-е. Советская интеллигенция… причем, под таковой я понимаю ВСЕХ студентов и бывших студентов, продолжающих заниматься тем, что увлекало их в возрасте до-двадцати, отрицая социализацию, семью-как-у-всех и футбол-сериал по телевизору. Я не вижу разницы между типичным советским интеллигентом Женей Лукашиным из фильма Эльдара Рязанова, и Алексеем Исаевым, публицистом-историком, которого трясет от упоминания интеллигентов и конкретно Жени Лукашина – потому что он пишет и живет, продолжая дискурс ожесточенной студенческой ругани на «Военно-историческом форуме», когда-то выросшего в среде студентов физтеха и других ВУЗов. То есть, такой же интеллигент, а то что отрицает – так противоположность любви – равнодушие, не ненависть ни разу. Мало ли кто рубился насмерть, не покидая парадигмы интеллигенции – западники и славянофилы, физики и лирики… интеллигенты и ВИФовский бомонд.
Так вот, в 90-е советская интеллигенция неожиданно обнаружила, что ее представители рванули во власть. А значит, она потеряла объект фронды – «более старшие, которые рулят страной». И моментально стала объектом фронды со стороны тех, кто моложе. Песочница не резиновая, когда там задерживаются третьеклассники, пятилетки должны либо найти себе другую песочницу, либо попросить младших школьников с этой. Сработали оба варианта. Слово «интеллигент» моментально стало бранным, а все занятия интеллигенции так же моментально потеряли статус. Фактически, сегодня у _новой_ молодежи единственным статусным занятием, общим с прежним поколением, стало книгочейство. Но сильно приправленное гонкой за статусом обладателя первоисточников – которые дорого стоят либо не всем достаются. Парни-реконструкторы щебечут об особенностях швов XIII века, сыпля названиями статусных книг, страйкболисты забивают друг друга особенностями формы послевоенной Германии, и все счастливы. Главное – не быть как голимцы, не есть попсу, Выделиться Из Стада.
(вздохнув)
Н-да. До заключения как-то не получилось дотянуть. Видно, недостаточно недосыпаю. А резюме будет вот такое.
1) интеллигенция – не страта как таковая, а степень инициации в полноценные члены социума – между «я учусь, мне уже что-то можно. а скоро я стану гражданином» и «я полноценный гражданин, мне некуда улучшать свой возрастной статус».
2) массовость интеллигенции носит скорее временный характер – когда общество видит накопившийся некомплект образованных людей, и восполняет его одним махом.
3) когда превышается пороговая численность студентов. Они по мере взросления начинают осознавать себя единой стратой. Взрослея, они пытаются продолжать мыслить в категориях возрастной страты – то есть, проецировать молодежную проблематику на более поздний возраст.
4) если рост студенчества продолжается, оно дорастает до интеллигенции, в силу умения рефлексировать создающей свои собственные смыслы, либо обогащающей традиционные студенческие (творчество, фронда социальная и политическая).
5) советская интеллигенция – социальный аксолотль, тридцать лет развивающий в себе свои собственные смыслы, взаимно конфликтующие но равно отдающие молодежным максимализмом и одновременно недосоциализованностью.
6) в силу этого, очередное поколение не стало встраиваться в субкультуру, в которой продолжали существовать уже двадцать лет как бывшие студенты, и отринуло ее целиком. Естественно, отринуло по-молодежному, с водой выплеснув ребенка, табуретку и коврик с парой половиц.
7) «интеллигенция» стало бранным словом во-первых, потому. что оно связано с «бывшими законодателями мод», а со свежевышедшим из моды всегда обращаются жестоко. А во-вторых – потому что общество подсознательно понимает, что столько образованных людей банально не найдут себе работу согласно заявленному образованием статусу – «а тогда зачем».
8) в силу этого. Будь у власти двоечники, как сейчас, или системно мыслящие бесчеловечные гении, как в 30-е годы прошлого века – нового залпового выброса студенчества мы, боюсь, не увидим. Компрадорщина побоится образовывать народ, который нужно превратить в тупое стало; реалисты не найдут столько денег; идеалисты не захотят иметь дела с будущими Чубайсами и разрешено-Задорновыми. Никому сегодня интеллигенция не нужна, кроме седеющих мальчиков из КСП и педагогических заведений.
9) А жаль. Потому что, при всем при том, интеллигенция – точка роста общества. Молодежь все-таки.
