о неводах и рыбках - часть 2
Aug. 6th, 2007 04:49 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posadnikК
1986 году я уже знал, кто такой Визбор, кто такой Ланцберг, Устинов, Городницкий, Егоров... Правда, без подробностей. За три месяца до последнего звонка пойдя на гитарную шклу горклуба, к Вале Кожевникову, я к выпускному уже мог скованно и коряво трынькать "Париж" Кукина, а более ничего. С этим и пришел в пед.
В 1986-87 году не произошло особо ничего, кроме того, что я начал писать стихи. Сначала помог девице с нашего курса дописать стррррашные страсти в клочья, которые она хотела исполнить на конкурсе первокурсников... Потом уже для себя. Мало что могу вспомнить, а теперь и негде откопать. Первые черновики умерли вместе с мебелью, которую без меня распродала моя матушка. Чистого остатка было - в 87-м уже, на сиголаевском слете в июне спел Юрьеву нечто, что он предложил послушать Деревягину. Оне похвалили. А в 87-м одну песню попросил переписать парень с курса младше.
Тем временем клуб сокращался и сокращался; презилдентом был уже не Серега Юрьев, а Олег Дмитриев, и нас одно время в клубе было трое - я, Олег, Мишка Воронов и иногда заходящий Олег Черешко.
В 87-м как-то неожидано я много что узнал о Берге и Устинове. Олег Дмитриев, взяв с собой Вовку Петрова, который тогда был не самарским бардомЪ, а ульяновским школьником (познакомились мы, бегая заваривая чай на посиделках с Сергеевым в подвале Профы), пошел в поход по Кавказу. По дороге на каком-то оплустанке они буквально наткнулись на спящего на скамейке Устинова - и побыли на его "Тропе". А на сходе с амршрута ухитрились попасть на игру "Выбор-87". Олег, приехав, много и разно рассказывал обо всем жэтом. Интерепсно было слушать его про "Зеленую гору" и ты пы.
А клуб тем временем ухитрился начать расти, но продолжал распадаться системно - и оказалось, что надо бы продолжать делать стенгазету ("Форум", клон московского "Менестреля" по способу выхода, делал его Володя Ефремов) - а некому уже. Так я, без драки попав в большие забияки, неожиданно на комсомольские деньги поехал на всесоюзный фестиваль в Таллин - в роли главного редактора стенгазеты "Форум". Там я списал с висящего в фойе "Менестреля" телефон Жуковых (и достал их соседей по коммуналке вопросами, не редакция ли это газеты "Менестрель"), увидел вблизи Берга, Берковского - и дедка на привокзальной площади, который смотрел на меня ненавидящими глазами, размахивая здоровенным флагом старой Эстонии.
Совершенно не помню как и когда - но там я услышал знакомое словосочетание "Зеленая гора". Оказалось, в недрах "Горы" начала работать служба архивариусов АП, нужны были люди. набравшись наглости, пришел в вагон, где обитала "Гора", и сел напротив открытой двери купе, слушать как там заседают. Ни хрена не помню. Било по мозгам само то, что Ланцберг на расстоянии вытянутой руки, и остальные, которые, что называется, приближены к.
Народ начал расходиться, ко мне подошли и спросили, что я тут. Я сказал, что вот, звали добровольцев в архивисты и все такое... Меня тут же развернули к Алле Левитан... Сейчас уже честно скажу: мне это нафиг было неинтересно, хотя и не обременительно, отсылать по почте ссылки на публикации об АП, то Алле и Марку Левитанам, то Бойковым в Арзамас-16. Но - я не смог бы прийти и сказать, что это неинтересно. Так что - делал. Этакий деловой роман в письмах.
редакторство мое продвигалось между тем гораздо резвее. На всесоюзной конференции 1989 года - Казань, гостиница. все дела - я наконец встретился с Жуковым,- а он, наконец, узнал, кто обрывал ему телефон, попадая на соседей. Так появилась вторая точка притяжения к "Горе", и дополнительные источники информации у нас обоих.
* * *
Берг, между тем, меня, оказывается помнил.
В 1989-м я попал на "Костры", потом женился, вошел в адресатник "Горы" как привычный мальчик на побегушках комвзвода, потом влип в историю с милицией, ножом, спиритизмом и прочей дурью.. Надо было ухитриться попасться патрулю, напуганному впервые выданными автоматами, в первый день павловского обмена купюр - с торчащим из рюкзака алюминиевым мечом и в самом рюкзаке - с переточенным под нож мачете от ТП-82 (в магазине продавался как "топор для рубки мяса) с надписью тенгваром... Берг тогда меня вытащил, по наводке Жуковых. Чисто формально, никто бы меня в тюрьму не посадил, - но за сам факт нахождения под судом мне светил запрет на педпрофессию на последних месяцах выпускного курса. Такая вот казуистика. Но - Берг стукнул в "Комсомолку", и то ли тогдашний собкор по Ульяновску Игорь Вирабов, то ли сам Берг по своим каналам - но дошло до прокуратуры, и та закрыла дело с резолюцией "за идиотизмом" - все, что можно было нарушить, нарушили и при задержании, и при последующих допросах,- адвокат потом ржал.
В общем, Вирабов опубликовал статью "Как победить Саурона Черного", я на 92-х "Кострах" влетел в сообщество ролевушников-толкинистов, Берг получил активиста "Зеленой горы". На тех же 92-х он попросил меня посидеть на жюри прослушивания то ли находок, то ли не прошедших ни один костер... Не отложилось. Не было у меня торгда ни знания жанра, ни опыта оценок. Честно говоря, до сих пор удживляюсь, как смог годы спустя развернуть чисто лингвистический инструмент - анализ текста - в то, как я теперь работаю на мастерских. Было это сильно позже.
Потом было всякое и по-разному... На детском фестивале 1993-го кажется года - в СЮТУРе размещались гости, а концерт был в Мемориале - мы уже с ним здоровались как старые знакомые. Хотя все равно был я зажатый и зашуганый, и вряд ли обнаглел бы напроситься в гости в Тюменский, хотя хотелось. Так и дружил на расстоянии. Тем более,- развелся, растерял друзей и нырнул в ролевушную среду, чтобы не сдохнуть. Совершенно случайно так совпало, что издательство "Аргус" было нахоженным местом и для ролевушников, и для людей из московских СПшников. В одном флаконе БББ, Отец Федор, Мафик - и Фрема Жукова, Наталья Прохорова, а одно время - и Ниенна. И - мимоходм - иногда приходил Берг. Веселое было время, хотя и голодное временами. Там Я боялся поднимать перископ, чтобы не вернуться во времена развода, и семь лет практическчи не пел, ни с кем на тему АП не общался, превращаясь в рукопашника и фехтовальщика. Занимался мной лучший в стране тренер, Яшка Ефимов, и научил он меня многому.
А потом я снова развелся, и стало совсем плохо. Родня новой жены меня в упор не воспринимала, и приходилось постоянно ныкаться в команту, носа не казав наружу. Сначала спасала работа в Софрино,а потом она кончилась, и началось полное веселье. Вот тут я обнаружил, что классные ребята Люта и Златояра - классные ребята, но мне этого мало, что душа просит иной скорости общения. Осваивая интернет, сначала решил, что мне хватит стихотворческого форума на толкинру - ан не хватило. И я выполз, как тот гадкий утенок. Жуковы к тому моменту мне все уши прожужжали про Второй канал, но мне это абсолютно ни фига не говорило. И пошел я по кратчайшей - вернулся на "Костры", где не был с 92-го, с Горячего Ключа.
Вставило. Меня, оказывается, еще помнили.
И на будущий год я поехал на Канал - весенний под Москвой, и летний на Груше. Как водится, все получилось через *опу - на канале я с удовольствием колол дрова на кухне, как во времена Коли Горелко, - а вдруг пошел в конкурс, и сам не заметил как стал лауреатом. Который уезжал с Жигулевского моря ровно во время концерта. И, напутствуемый огорченным "ети-т-твою мать" от Берга, на ходу подписавшего мне диплом лауреата Грушинки (от руки было вписано "Второго канала"), быстренько смотался на платформу.
А электричка к платформе не пришла - в Самаре два часа искали бомбу на вокзале. И я по опозданию вылетел с работы в РИА "Новости". Зато жизнь опять изменилась, и я оказался кому-то нужен. И дальше мутировал уже совсем непонятно во что - уже десять лет веду рукопашную группу, которая занимается фехтованием на чем попало, а заодно - узким кругом - ходит на мастерские в ЦАП, пытается заниматься гитарой и ездить на берговские мероприятия. Человек шесть из группы были на Канале, включая консоль в Переславле; двое успели на последние "Костры".
Так вот и живем, враскорячку.
В 1986-87 году не произошло особо ничего, кроме того, что я начал писать стихи. Сначала помог девице с нашего курса дописать стррррашные страсти в клочья, которые она хотела исполнить на конкурсе первокурсников... Потом уже для себя. Мало что могу вспомнить, а теперь и негде откопать. Первые черновики умерли вместе с мебелью, которую без меня распродала моя матушка. Чистого остатка было - в 87-м уже, на сиголаевском слете в июне спел Юрьеву нечто, что он предложил послушать Деревягину. Оне похвалили. А в 87-м одну песню попросил переписать парень с курса младше.
Тем временем клуб сокращался и сокращался; презилдентом был уже не Серега Юрьев, а Олег Дмитриев, и нас одно время в клубе было трое - я, Олег, Мишка Воронов и иногда заходящий Олег Черешко.
В 87-м как-то неожидано я много что узнал о Берге и Устинове. Олег Дмитриев, взяв с собой Вовку Петрова, который тогда был не самарским бардомЪ, а ульяновским школьником (познакомились мы, бегая заваривая чай на посиделках с Сергеевым в подвале Профы), пошел в поход по Кавказу. По дороге на каком-то оплустанке они буквально наткнулись на спящего на скамейке Устинова - и побыли на его "Тропе". А на сходе с амршрута ухитрились попасть на игру "Выбор-87". Олег, приехав, много и разно рассказывал обо всем жэтом. Интерепсно было слушать его про "Зеленую гору" и ты пы.
А клуб тем временем ухитрился начать расти, но продолжал распадаться системно - и оказалось, что надо бы продолжать делать стенгазету ("Форум", клон московского "Менестреля" по способу выхода, делал его Володя Ефремов) - а некому уже. Так я, без драки попав в большие забияки, неожиданно на комсомольские деньги поехал на всесоюзный фестиваль в Таллин - в роли главного редактора стенгазеты "Форум". Там я списал с висящего в фойе "Менестреля" телефон Жуковых (и достал их соседей по коммуналке вопросами, не редакция ли это газеты "Менестрель"), увидел вблизи Берга, Берковского - и дедка на привокзальной площади, который смотрел на меня ненавидящими глазами, размахивая здоровенным флагом старой Эстонии.
Совершенно не помню как и когда - но там я услышал знакомое словосочетание "Зеленая гора". Оказалось, в недрах "Горы" начала работать служба архивариусов АП, нужны были люди. набравшись наглости, пришел в вагон, где обитала "Гора", и сел напротив открытой двери купе, слушать как там заседают. Ни хрена не помню. Било по мозгам само то, что Ланцберг на расстоянии вытянутой руки, и остальные, которые, что называется, приближены к.
Народ начал расходиться, ко мне подошли и спросили, что я тут. Я сказал, что вот, звали добровольцев в архивисты и все такое... Меня тут же развернули к Алле Левитан... Сейчас уже честно скажу: мне это нафиг было неинтересно, хотя и не обременительно, отсылать по почте ссылки на публикации об АП, то Алле и Марку Левитанам, то Бойковым в Арзамас-16. Но - я не смог бы прийти и сказать, что это неинтересно. Так что - делал. Этакий деловой роман в письмах.
редакторство мое продвигалось между тем гораздо резвее. На всесоюзной конференции 1989 года - Казань, гостиница. все дела - я наконец встретился с Жуковым,- а он, наконец, узнал, кто обрывал ему телефон, попадая на соседей. Так появилась вторая точка притяжения к "Горе", и дополнительные источники информации у нас обоих.
* * *
Берг, между тем, меня, оказывается помнил.
В 1989-м я попал на "Костры", потом женился, вошел в адресатник "Горы" как привычный мальчик на побегушках комвзвода, потом влип в историю с милицией, ножом, спиритизмом и прочей дурью.. Надо было ухитриться попасться патрулю, напуганному впервые выданными автоматами, в первый день павловского обмена купюр - с торчащим из рюкзака алюминиевым мечом и в самом рюкзаке - с переточенным под нож мачете от ТП-82 (в магазине продавался как "топор для рубки мяса) с надписью тенгваром... Берг тогда меня вытащил, по наводке Жуковых. Чисто формально, никто бы меня в тюрьму не посадил, - но за сам факт нахождения под судом мне светил запрет на педпрофессию на последних месяцах выпускного курса. Такая вот казуистика. Но - Берг стукнул в "Комсомолку", и то ли тогдашний собкор по Ульяновску Игорь Вирабов, то ли сам Берг по своим каналам - но дошло до прокуратуры, и та закрыла дело с резолюцией "за идиотизмом" - все, что можно было нарушить, нарушили и при задержании, и при последующих допросах,- адвокат потом ржал.
В общем, Вирабов опубликовал статью "Как победить Саурона Черного", я на 92-х "Кострах" влетел в сообщество ролевушников-толкинистов, Берг получил активиста "Зеленой горы". На тех же 92-х он попросил меня посидеть на жюри прослушивания то ли находок, то ли не прошедших ни один костер... Не отложилось. Не было у меня торгда ни знания жанра, ни опыта оценок. Честно говоря, до сих пор удживляюсь, как смог годы спустя развернуть чисто лингвистический инструмент - анализ текста - в то, как я теперь работаю на мастерских. Было это сильно позже.
Потом было всякое и по-разному... На детском фестивале 1993-го кажется года - в СЮТУРе размещались гости, а концерт был в Мемориале - мы уже с ним здоровались как старые знакомые. Хотя все равно был я зажатый и зашуганый, и вряд ли обнаглел бы напроситься в гости в Тюменский, хотя хотелось. Так и дружил на расстоянии. Тем более,- развелся, растерял друзей и нырнул в ролевушную среду, чтобы не сдохнуть. Совершенно случайно так совпало, что издательство "Аргус" было нахоженным местом и для ролевушников, и для людей из московских СПшников. В одном флаконе БББ, Отец Федор, Мафик - и Фрема Жукова, Наталья Прохорова, а одно время - и Ниенна. И - мимоходм - иногда приходил Берг. Веселое было время, хотя и голодное временами. Там Я боялся поднимать перископ, чтобы не вернуться во времена развода, и семь лет практическчи не пел, ни с кем на тему АП не общался, превращаясь в рукопашника и фехтовальщика. Занимался мной лучший в стране тренер, Яшка Ефимов, и научил он меня многому.
А потом я снова развелся, и стало совсем плохо. Родня новой жены меня в упор не воспринимала, и приходилось постоянно ныкаться в команту, носа не казав наружу. Сначала спасала работа в Софрино,а потом она кончилась, и началось полное веселье. Вот тут я обнаружил, что классные ребята Люта и Златояра - классные ребята, но мне этого мало, что душа просит иной скорости общения. Осваивая интернет, сначала решил, что мне хватит стихотворческого форума на толкинру - ан не хватило. И я выполз, как тот гадкий утенок. Жуковы к тому моменту мне все уши прожужжали про Второй канал, но мне это абсолютно ни фига не говорило. И пошел я по кратчайшей - вернулся на "Костры", где не был с 92-го, с Горячего Ключа.
Вставило. Меня, оказывается, еще помнили.
И на будущий год я поехал на Канал - весенний под Москвой, и летний на Груше. Как водится, все получилось через *опу - на канале я с удовольствием колол дрова на кухне, как во времена Коли Горелко, - а вдруг пошел в конкурс, и сам не заметил как стал лауреатом. Который уезжал с Жигулевского моря ровно во время концерта. И, напутствуемый огорченным "ети-т-твою мать" от Берга, на ходу подписавшего мне диплом лауреата Грушинки (от руки было вписано "Второго канала"), быстренько смотался на платформу.
А электричка к платформе не пришла - в Самаре два часа искали бомбу на вокзале. И я по опозданию вылетел с работы в РИА "Новости". Зато жизнь опять изменилась, и я оказался кому-то нужен. И дальше мутировал уже совсем непонятно во что - уже десять лет веду рукопашную группу, которая занимается фехтованием на чем попало, а заодно - узким кругом - ходит на мастерские в ЦАП, пытается заниматься гитарой и ездить на берговские мероприятия. Человек шесть из группы были на Канале, включая консоль в Переславле; двое успели на последние "Костры".
Так вот и живем, враскорячку.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-08-07 11:17 am (UTC)Потом и ездили всё-таки в палаточные лагеря или около того. Помню, первый раз испугалась и не хотела идти, когда позвали туда, где поют. Наверное, представилась ещё детская принудиловка- хотя должна уже была, кажется, иметь теоретическое представление и об ином.
А потом как-то постепенно появились кассеты (давным-давно кассетами был разве тот же Высоцкий- у папы). На пластинках, правда, обнаружились и Никитины, и Ким, и Окуджава, и "Вечный думатель"- но не помню, чтобы слушали.
Устинова принесла сестра- не знаю, как случилось. И странно, скорее, от вас было потом услышать. А с Ланцбергом совсем забавно: Вера узнала от меня "Зелёный поезд"- загорелась, искала, узнала автора- потом, позвав с собой, поехала и взяла в ЦАПе 2 кассеты- которые вместе (и по очереди) и послушали тогда. Словом... трудно сказать, кто кого- очень обоюдно получилось. И именно поэтому естественно было о ней вспомнить, когда стали звать.
А в 86м я родился... И вообще всё, кажется, было по-домашнему скучно... Хотя хотя бы просто босиком находиться- хотя бы подростком- я успел: и через полынь, и через лес, по стерне, по горячему асфальту- и собирать в крапиве малину. ...
А в Переславле- что было?