posadnik

Цитата взята из бурного разговора на back_in_USSR:

Говорит, похоже, Борис Натаныч Стругацкий.

"Сегодняшний читатель просто представить себе не может, каково было нам, шестидесятникам-семидесятникам, как беспощадно и бездарно давил литературу и культуру вообще всемогущий партийно-государственный пресс, по какому узенькому и хлипкому мосточку приходилось пробираться каждому уважающему себя писателю: шаг вправо — и там поджидает тебя семидесятая (или девяностая) статья УК, суд, лагерь, психушка; в лучшем случае — занесение в черный список и выдворение за пределы литературного процесса лет эдак на десять; шаг влево — и ты в объятиях жлобов и бездарей, предатель своего дела, каучуковая совесть, иуда, считаешь-пересчитываешь поганые сребреники...

Сегодняшний читатель понять этих дилемм, видимо, уже не в состоянии. Психологическая пропасть между ним и людьми моего времени уже разверзлась, трудно рассчитывать заполнить ее текстами наподобие моих комментариев, но ведь другого способа не существует, не правда ли? Свобода — она как воздух или как здоровье: пока она есть, ты ее не замечаешь и не понимаешь, каково это — без нее или вне ее."

Ото ж.

И тут таким родным повеяло с полей... Сразу две ассоциации:

Одна:

РАЗГОВОР С СЫНОМ НИКИТОЙ


	Мой сын! Послушай мой рассказ О нашей родине, о нас, О тех, кто много лет назад, Подняв Москву и Петроград, Под красным знаменем в бою Свободу отстоял свою И отдал молодость борьбе, Чтоб хорошо жилось тебе. Ты ходишь в школу, в третий класс, Как тысячи детей. Немало школьников у нас, И каждый – грамотей. А раньше, много лет назад, Страною правил царь. И были не у всех ребят Тетрадки и букварь. Учились дети богачей: Сынки купцов, дворян. Не много в школы шло детей Рабочих и крестьян. Из года в год мужик пахал, И сеял, и молол. А хлеб мужицкий попадал К помещику на стол. На coтни верст – леса, поля, Равнины и луга, А все помещичья земля, Где не ступи нога! В лугах – господская трава, В лесах – господские дрова, На всем лежит запрет. А барин знай себе живет На свой помещичий доход, И сладко ест, и сладко пьет – Ему и горя нет! А в городах из года в год, До гроба, весь свой век, Работал также на господ Рабочий человек. Стоит рабочий у станка, У доменной печи, Стоит столяр у верстака – Работай и молчи! А если станет невтерпеж, В сердцах coжмешь кулак, Прибавки требовать пойдешь, Поднимешь красный флаг – Жандармы схватят, изобьют, Узнаешь, где острог И как колодники поют, Когда их путь далек… Но были люди на земле, Что думали о тех, Кому живется в кабале На свете хуже всех. Они хотели, чтоб народ Был сыт, обут, одет И не работал на господ, Как было coтни лет. Ничто – ни ссылка, ни острог, Ни тяжкий гнет оков, - Никто не мог – ни царь, но бог – Сломить большевиков! Все то, что грезится другим, У нас в стране сбылось, И это нам с тобой самим Увидеть довелось. Ты посмотри по сторонам! Все это – наше, это – нам. Цветут сады не для господ – Они для нас цветут! И во дворце на граф живет – Детдомовцы живут. А из мешков зерно бежит Не в закрома купцу. И Днепрогрэс принадлежит Не частному лицу. Все то, что делает завод, Все то, что фабрика дает, Чем родина горда, Чем мы сильны на страх врагам, Все это – наше, это – нам Навечно! Навсегда! Смотри, шагает генерал! Он coрок лет назад В охране Смольного стоял, Вернувшись с баррикад. Он был юнцом в тот грозный час, Он был безус, но смел, И революции приказ Он выполнить сумел. Смотри, три школьника идут! Их летом ждет Артек. Один – латыш, другой – якут, А третий друг – узбек. Они равны, он дружны, У них один отряд. Сражались рядом в дни войны Отцы троих ребят. Живи, учись, гордись, мой сын, Что ты coветский гражданин, И, в жизни выбрав путь, Везде: в сраженьях и в труде, Всегда: и в счастье, и в беде, Отчизне верен будь! Мы далеко вперед глядим, Мы видим цель свою, И то, что мы coздать хотим, Мы общей волей coздадим В своем родном краю!
	Сергей Михалков, 1954 год Собрание coчинений в 4 томах, М.; Государственное издательство художественной литературы, год издания: 1963.

И вторая:

Щепки летят!

Будто в небе осеннем
ржавые петли дверные
голодные песни поют -
это щепки кричат,
это щепки от нас
улетают.

- Да знаете ли вы, -
голосят они, -
что такое
настоящий дремучий лес!
Но - нет, не знает никто.
- Да случалось ли вам хоть раз, -
вопиют они, -
видеть, как на вас
глядит
настоящий мужик с топором!
Но - нет, никому ни случалось.
-Эх, и рубка же была, -
вздыхают они, -
еле живыми выбрались!

-Куда же летите вы,
щепки?
- В Сахару летим.
Заварушки там,
правда,
случаются,
а вот топоры,
говорят,
в дефиците.
Что же до лесу,
то, кроме нас,
почитай,
и нет ничего!

И вообще. Броневик "Борец за свободу Борис Стругацкий", с которого толкает речь представитель Хельсинкской группы.