(no subject)
Oct. 28th, 2011 02:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posadnikПоловина второй главы. Копье.(слегка похулиганим с картинками...) _К_О_П_Ь_Е_ В этой главе будет рассказано о потомках первобытного копья — копьях, пиках, алебардах и другом длиннодревковом оружии. Несмотря на многообразие форм, они все сводятся к одному техническому решению, найденному неизвестным первобытным гением -— палке с острым концом. На самой ранней стадии копье так и оставалось острой палкой, разве что острие для прочности могли обжечь на огне.
Когда была освоена обработка камня, копья стали делать двухчастными — из каменного наконечника и деревянного древка. Существовало два способа сделать копье — насадить острый камень на древко, или вставить острые плоские вкладыши по бокам заостренной палки. Так развились два типа конструкции копья, в зависимости от поражающего действия — протыкающего или прорезающего. Прорезающее копье с широким наконечником известно нам как протазан или рогатина. Копье с протыкающим наконечником известно как пика.
Независимо от типа копья, оно имеет один из двух типов наконечника — черешковый или втульчатый. Самым старым является черешковый, у которого заостренный черешок наконечника втыкается в передний конец древка. Когда человек научился ковать металлы, появился втульчатый — у него острие переходит в трубку, которая более надежно насаживается на древко. К началу железного века черешковые наконечники имелись лишь на стрелах и дротиках, непрерывное использование которых довольно редко. Все длиннодревковое оружие насаживалось с помощью трубки.
РОГАТИНА
Рогатина — так в русском языке обозначается охотничье-боевое копье с длинным широким листовидным наконечником. Будучи первоначально чисто охотничьим оружием, она приспособлена к ношению и употреблению на узких лесных тропинках: на недлинное древко (1,2-1,5 м) был посажен длинный наконечник, большую часть которого составляло широкое листовидное жало (перо). Перо рогатины обычно остро затачивалось по всей длине, поэтому могло и колоть, и рубить. Последнее, впрочем, было довольно редко, — широкий наконечник просто легче прорезал шкуру и мышцы зверя, быстро обескровливая его через получившуюся рану. Для того, чтобы перо не прошло слишком глубоко (иначе несмертельно раненый зверь мог рвануться вперед, нанизывая себя все дальше и дальше - пока охотник не окажется в пределах досягаемости), у его основания кузнец мог отковать крестовину-ограничитель или дополнительные лезвия-ушки. Последнюю конструкцию обычно называют протазаном, хотя задолго до итальянских междоусобиц XV в, сделавших популярным протазан, такое же копье
изобрели германские племена Западной Европы. Они называли ее "кабаньим копьем", или "копьем с ушками", ухитряясь использовать его и как метательное.* Подобное оружие применяли и жители Прибалтики, от германцев до финнов и пруссов. 
*— По хронологии, однако, получается, что протазан, кабанье копье и рогатина -- не одно и то же, и не соперничающие конструкции, а реализации одной идеи в разное время. Неизвестно как называлось европейское неолитическое копье с роговым наконечником, в которое по бокам вставлено по ряду осколков кремня, так что тычковое острие дополнялось режущими кромками – фактически, получилась наборная рогатина Германское кабанье копье известно с середины I тыс. л.; его лезвие невелико, зато ушки, расположенные ниже его, на трубке наконечника, отчетливы и составляют главный опознавательный знак этой конструкции. Рогатина известна по русским письменным источникам с XII в., является, по-видимому, чисто русским изобретением, и ее основной чертой является не столько наличие ограничителя, сколько длинное широкое лезвие листовидной формы (однако, крестовина ниже лезвия встречается довольно часто). Протазан известен со времен европейских междоусобиц XV века, и характерной его чертой является вынос ограничительных "ушек" в нижнюю часть лезвия. "Ушки" кабаньего копья, служащие ограничителем, стоят на
трубке наконечника. Рогатина их либо не имеет, либо они располагаются еще ниже. "Ушки" протазана также наличествуют не всегда, но в случае наличия являются частью лезвия. Кроме того, рогатина - самое короткое оружие из трех (1,5-1,7 м, при длине кабаньего копья и протазана 1,8-2 м)
ПЕХОТНЫЕ КОПЬЯ
Многочисленные родственные рогатине копья с плоским наконечником в древности употреблялись равно как "тычковое" и как метательное оружие. Первоначально метались и брались в руку для тычка одни и те же копья, затем появилась специализация. Во времена расцвета средиземноморских цивилизаций в I тыс. л. до н. э. строевая пехота часто использовала два копья. Более короткие, 1,2-1,5 м, копья использовались для броска, а более длинные, с древком 2-3 м, употреблялись преимущественно для тычков, причем, обычно, сверху вниз, в поднятой руке.
Первые длинные копья еще могли метаться, на это указывает манера их держать в поднятой руке. Однако, мере удлинения копий их стало неудобно держать на весу, и их стали держать в опущенной руке или под мышкой, что окончательно развело метательное копье (дротик) и копье для удара. Постепенно развилась и тактика строя копейщиков, венцом которой стала фаланга в разных своих проявлениях.
Первую фалангу создали шумеры XII в. до н. э., намного опередив свое время. Правда, она не была еще классическим строем щитоносных копейщиков: щиты держали только воины первого ряда, не имевшие копий.
Более привычной фаланга предстает во времена греко-персидских войн — многошереножный (разные народы Греции имели каждый свои представления, сколько шеренг считать необходимым) строй щитоносных копейщиков.
Фалангит имел два копья — покороче, для метания, и подлиннее, для удара. Фаланга отнюдь не составляла сплошной стены щитов , между воинами сохранялся интервал около полуметра; основную защиту обеспечивали выставленные вперед копья и сохранение строя. "Лебединой песней" фаланги и ее копий стала фаланга Александра Македонского, обученная перестраиваться фронтом на любую из четырех сторон, и вооруженная двух-трехметровыми копьями с длинным жалом (сариссами).
Фаланга хорошо воевала в обороне, но при атаке, особенно по пересеченной местности, малейшее нарушение строя делало длинные копья бесполезными. Поэтому вся тактика фаланги сводилась к сохранению своего строя и прорыву строя противника. Также осложняла оборону и уязвимость копейщиков с фланга, что заставляло "подпирать" фланги рассыпным строем топорников, как в Ассирии, либо ставить на фланги конницу, как это делал Александр Македонский. Некоторое оживление военной науки произошло во II в., когда римские легионы отказались от длинных манипулярных построений, перейдя на более гибкое построение по когортам. В том числе и по этой причине римские легионеры отказались от копья гасты в пользу полутораметрового копья-дротика пилума.
С утратой традиции римского легиона, только в XIII в. зародились заново, чтобы пройти все войны Нового Времени, формирования копейщиков-пикинеров. Их выделяли в отдельный род войск, процветавший до середины XVIII века. Оружием пикинеров стали длинные, около 3 м, копья с узким наконечником, хорошо защищающие от натиска даже бронированной конницы. Для защиты строя в ближнем бою пикинеров "разбавляли" алебардистами и лучниками. Достаточно долго, кстати, у пикинеров оставались висящие на локте небольшие щиты — реликт ростовых щитов фаланги. В начале XVIII в. пикинеры еще включались в первые шеренги мушкетерского строя, для прикрытия мушкетеров во время перезарядки оружия и в штыковой атаке.
Показательно, что даже в XIX в. развитие огнестрельного оружия не помешало в войне 1812 г. сделать пики и топоры основным, если не единственным, оружием нескольких русских ополченских полков.
Вернемся, однако, к приемам копейного боя. Нет ничего проще, чем бой копьем — если знаешь, что такое штыковой бой. В принципе, одно от другого и произошло, и многие приемы стары как мир. И копейный, и штыковой бой основаны на уколах острием, отводах древком ударов противника, обманных выпадах и немногих рубяще-режущих ударах лезвием. Даже удары прикладом имеют свой аналог — удары обратным концом древка, который при средней толщине, сравнимой с череном лопаты, бьет как дубина. Многие тычковые и рубящие удары уходят еще дальше — в техники боя длинной палкой. Хотя и звучит странно для наших времен ниндзя-бума, не только Восток, но и Европа богата подобными школами, можно сразу вспомнить английские забавы в стиле йоменри, бывшие в ходу вплоть до наших дней, или российские традиции палочного боя, в частности, новгородскую или тверскую. Жаль лишь, что сейчас массовый читатель лучше знаком с "наставлением по штыковому бою для зеленых беретов", чем с тверской "лаской" или палкой-новгородкой — при том, что лишь декреты 20-х годов, регламентирующие оборот холодного оружия в СССР, сделали палочный бой запретным.
ПИКА
Пика — слово испанское (pica), переводится как "жало". Пикой обычно называется длинное копье с узким, не шире древка, граненым наконечником, для боя конного или пешего, рассчитанное только на колющие удары. О пике пешего строя мы уже упомянули в предыдущей главке.
Конное копье от пешего сначала не отличалось ничем, кроме чуть большей длины — три метра в среднем, ведь нужно еще достать до земли или встречного всадника. Затем всадники стали чаще использовать силу конского бега, не полагаясь только на силу рук. Интересно, что везде и всюду это сопровождалось одновременно: сужением наконечника (иначе он застревает), появлением мощных щитов для защиты от копий противника, и обязательно — мощного доспеха, чтобы всадник жил не только до первой стычки. Для более уверенной посадки латника в седле необходимы стремена, и они были изобретены арабами в VII-VIII вв.. Новинка позволяла не бояться вылететь из седла при сшибке на встречных курсах. Кстати, это сопровождалось также и освоением фиксации копья под мышкой. К этому времени (для Западной Европы — XI-XII в.) и копье, и техника владения им уже настолько отличалась от пехотной, что требовала специальной подготовки, вплоть до выделения конных копейщиков в отдельный конный род войск.
Однако, система "копье под мышкой" была принята не везде. Византийские конные копейщики, например, пользовались копьями, висящими на конской шее на особых ремнях, так что их оружие было не столько копьем в руках всадника, сколько неотъемлемым от коня "тараном".
Таким образом, тяжелый копейщик начинает с коня вершить судьбу боя. Его вооружение обозначается особыми словами; в английский язык, например, кроме германского слова spear (копье вообще, особенно пехотное), вошло романское слово lance (конное копье). Идея рыцарства — сословия специально подготовленной тяжелой копьеносной конницы — с эпохи Карла Великого завладевает умами европейской аристократии, благо идея тяжелой конницы сама по себе не нова, и известна с совсем уже допотопных времен, от скифских и персидских конных латников, через македонских этеров до римско-византийских катафрактов.
Не надо, правда, думать, что таким образом создано абсолютное оружие абсолютного рода войск. Тяжелый конный копейщик хорош только в знакомых условиях боя, когда ему противостоит маломаневренная пехота, либо такая же копьеносная конница. При изменении тактики противника, достоинства рыцарского вооружения превращаются в недостатки. Это хорошо показали встречи персидских панцирников — с неуловимыми скифскими лучниками, русских дружин — с туменами Чингисхана и Батыя, а французской рыцарской конницы — с английскими и генуэзскими арбалетчиками (почему не лучниками — см. соотв. главу) и длиннодревковым оружием швейцарской пехоты. Оружие всегда конкретно подобрано под способ ведения боя, а универсальных тактических ходов просто не бывает.
Но вернемся к устройству конного копья. Оно, в своих развитых вариантах, отражает свой особенный способ нанесения удара — не рукой, а конем, не своей силой, а за счет силы конского бега. Копье для конного боя, что называется, статично. Поэтому у всадника с копьем возникают две проблемы: как бы крепче удержать, и как бы точнее бить, не имея возможности много и сильно "подыгрывать" рукой. Вот как эти проблемы решались.
Для удержания копья сначала рука просто хватала его абы как. Древний мир знал два способа хвата: в поднятой руке обратным хватом, или прямым — в опущенной до седла. Удержание копья подмышкой появилось сравнительно поздно, лишь после освоения европейцами стремян и седел с высокими луками — иначе всадника, скорее всего, снесет с коня назад, когда наконечник копья упрется в цель. Судя по изображениям ковра из Байе, в битве при Гастингсе норманнская конница еще не решила, как ей
удобнее держать копье — в поднятой руке или по-новому, прихватывая под мышкой. Позже решение 
было принято в пользу последнего способа, и все ухищрения раcсчитывались только на него. Итак, первым хитрым приспособлением стала чашка, прикрывающая руку, как на копьях македонских этеров. Такая чашка, во-первых, не давала копью гулять вверх-вниз наподобие качелей, так как была довольно тяжелой и стягивала вес копья к середине. Во-вторых, она была дополнительным упором для кулака при сильном ударе.
Однако, как ни странно, времена рыцарей способствовали развитию у пик чего угодно, но не всяческих чашек на древке. Это встречалось чаще на древках пехотных совен и косарей. А рыцари, освоив удар крепко зажатым копьем, были больше озабочены тем, как бы крепче зажать древко локтем. На древке для этого появился валик или конусное утолщение, которое при ударе просто заклинивалось между локтем и корпусом. На позднем турнирном копье, напоминающем длинное веретено, передний конус соответствует щитку для руки, а толстая часть заднего конуса — тому самому валику. На редкость совершенное изделие, жаль только — во все другие случаи жизни бесполезное.
Для более уверенного удара копье, как правило, центровалось. Для этого на обратной стороне древка помещался тупой металлический наконечник, т.н. подток ("вток"; известен на Руси, по археологическим находкам, с XII в.), в который могли дополнительно заливать свинец. В пехоте подтоки копий служили лишь для более прочного упирания в землю. При атаке конницей, упертые в землю копья пешего строя составляли совершенно непроходимый частокол, да еще обращенный остриями наружу. Конные же подтоки нужны были исключительно как грузила. В поздних рыцарских копьях они вообще могли быть в форме шара с человеческую голову.
А для чего центровать копье? Ответ, возможно, покажется странным: для экономии древка. Вспомним, что копье должно быть устойчивым. Для этого оно берется рукой в точке равновесия. Вес наконечника не намного отклоняет центр тяжести от середины древка, так что убедитесь сами, сколько длинной деревянной палки остается сзади, вместо того, чтобы выносить наконечник вперед! Некоторые народы делали обратный конец древка толще. Но металлический подток центрует оружие лучше, особенно если он дополнен заливкой свинца. Как правило, самым рациональным является соотношение рабочей и нерабочей части древка примерно 4:3 или 5:6, тогда удлинение рабочей части древка не мешает использовать обратный конец древка для подсекающих ударов или для транспортировки.
Транспортировка копья — дело не менее тонкое. Поперек седла можно возить разве что рогатину, когда лень везти ее в руке острием вниз. Вдоль седла — тоже неудобно, мало ли в какой тесноте придется развернуться, да и из-под себя копье не очень-то вытащишь. На выручку приходит перевозка в вертикальном положении. "Вот так — в руке?!" — с ужасом подумаете вы, и будете неправы. Человек давно придумал много приспособлений, освобождающих руки для более пристойного времяпровождения в седле. Как правило, нижний конец древка не висит в воздухе — он уперт в правое стремя (или в башмак рядом со стременем), либо на древке у подтока есть петля, в которую продевается правая ступня. Придерживалось все это — либо просто рукой, либо висело на локтевой петле, либо по-казачьи, посредством балберки (больше всего похоже на продолговатую деревянную пуговицу на ремешке длиной в локоть) которую зацепляли на груди, закинув копье за спину. И только ленивые европейские рыцари возили свои копья с помощью оруженосцев...
Кроме узкоспециальных копий тяжелой конницы — тяжелых, с граненым узким наконечником, приспособленных для жесткой фиксации перед ударом, существовали "более пехотного вида" копья легкой конницы. Как правило, эти копья имели узкие (от широких заточенных жал из-за развития доспехов в коннице быстро отказались) уплощенные наконечники, простые древки без утолщений, были гораздо легче и в седле ими разве что не жонглировали — по крайней мере, упомянутый у Дюма мулинет (вращение как мельницей, взяв за середину) получался хорошо. Копьем пользовались и для защиты -— ясеневое или даже березовое древко при подставах под удар сабли, как правило, могло выдержать такое обращение несколько раз. Таким образом, легкое копье дожило до Первой Мировой в боевых порядках улан и казаков. Помните, у Шолохова: "а как сядет на коня — казак не казак, коли на копье поросенка не подцепит". И не только поросят цепляли — казаки именно за умение работать саблей и пикой были признаны лучшей в мире легкой конницей. Что интересно, это сообщала даже германская разведка, готовя сводку для кайзеровского генштаба в 1914 году, правда, делая оговорку, что это было верно для времен русско-турецкой войны 1870 г., а позже казачество слегка деградировало.
Когда была освоена обработка камня, копья стали делать двухчастными — из каменного наконечника и деревянного древка. Существовало два способа сделать копье — насадить острый камень на древко, или вставить острые плоские вкладыши по бокам заостренной палки. Так развились два типа конструкции копья, в зависимости от поражающего действия — протыкающего или прорезающего. Прорезающее копье с широким наконечником известно нам как протазан или рогатина. Копье с протыкающим наконечником известно как пика.
Независимо от типа копья, оно имеет один из двух типов наконечника — черешковый или втульчатый. Самым старым является черешковый, у которого заостренный черешок наконечника втыкается в передний конец древка. Когда человек научился ковать металлы, появился втульчатый — у него острие переходит в трубку, которая более надежно насаживается на древко. К началу железного века черешковые наконечники имелись лишь на стрелах и дротиках, непрерывное использование которых довольно редко. Все длиннодревковое оружие насаживалось с помощью трубки.
РОГАТИНА
Рогатина — так в русском языке обозначается охотничье-боевое копье с длинным широким листовидным наконечником. Будучи первоначально чисто охотничьим оружием, она приспособлена к ношению и употреблению на узких лесных тропинках: на недлинное древко (1,2-1,5 м) был посажен длинный наконечник, большую часть которого составляло широкое листовидное жало (перо). Перо рогатины обычно остро затачивалось по всей длине, поэтому могло и колоть, и рубить. Последнее, впрочем, было довольно редко, — широкий наконечник просто легче прорезал шкуру и мышцы зверя, быстро обескровливая его через получившуюся рану. Для того, чтобы перо не прошло слишком глубоко (иначе несмертельно раненый зверь мог рвануться вперед, нанизывая себя все дальше и дальше - пока охотник не окажется в пределах досягаемости), у его основания кузнец мог отковать крестовину-ограничитель или дополнительные лезвия-ушки. Последнюю конструкцию обычно называют протазаном, хотя задолго до итальянских междоусобиц XV в, сделавших популярным протазан, такое же копье
изобрели германские племена Западной Европы. Они называли ее "кабаньим копьем", или "копьем с ушками", ухитряясь использовать его и как метательное.* Подобное оружие применяли и жители Прибалтики, от германцев до финнов и пруссов. *— По хронологии, однако, получается, что протазан, кабанье копье и рогатина -- не одно и то же, и не соперничающие конструкции, а реализации одной идеи в разное время. Неизвестно как называлось европейское неолитическое копье с роговым наконечником, в которое по бокам вставлено по ряду осколков кремня, так что тычковое острие дополнялось режущими кромками – фактически, получилась наборная рогатина Германское кабанье копье известно с середины I тыс. л.; его лезвие невелико, зато ушки, расположенные ниже его, на трубке наконечника, отчетливы и составляют главный опознавательный знак этой конструкции. Рогатина известна по русским письменным источникам с XII в., является, по-видимому, чисто русским изобретением, и ее основной чертой является не столько наличие ограничителя, сколько длинное широкое лезвие листовидной формы (однако, крестовина ниже лезвия встречается довольно часто). Протазан известен со времен европейских междоусобиц XV века, и характерной его чертой является вынос ограничительных "ушек" в нижнюю часть лезвия. "Ушки" кабаньего копья, служащие ограничителем, стоят на
трубке наконечника. Рогатина их либо не имеет, либо они располагаются еще ниже. "Ушки" протазана также наличествуют не всегда, но в случае наличия являются частью лезвия. Кроме того, рогатина - самое короткое оружие из трех (1,5-1,7 м, при длине кабаньего копья и протазана 1,8-2 м)ПЕХОТНЫЕ КОПЬЯ
Многочисленные родственные рогатине копья с плоским наконечником в древности употреблялись равно как "тычковое" и как метательное оружие. Первоначально метались и брались в руку для тычка одни и те же копья, затем появилась специализация. Во времена расцвета средиземноморских цивилизаций в I тыс. л. до н. э. строевая пехота часто использовала два копья. Более короткие, 1,2-1,5 м, копья использовались для броска, а более длинные, с древком 2-3 м, употреблялись преимущественно для тычков, причем, обычно, сверху вниз, в поднятой руке.
Первые длинные копья еще могли метаться, на это указывает манера их держать в поднятой руке. Однако, мере удлинения копий их стало неудобно держать на весу, и их стали держать в опущенной руке или под мышкой, что окончательно развело метательное копье (дротик) и копье для удара. Постепенно развилась и тактика строя копейщиков, венцом которой стала фаланга в разных своих проявлениях.
Первую фалангу создали шумеры XII в. до н. э., намного опередив свое время. Правда, она не была еще классическим строем щитоносных копейщиков: щиты держали только воины первого ряда, не имевшие копий.
Более привычной фаланга предстает во времена греко-персидских войн — многошереножный (разные народы Греции имели каждый свои представления, сколько шеренг считать необходимым) строй щитоносных копейщиков.
Фалангит имел два копья — покороче, для метания, и подлиннее, для удара. Фаланга отнюдь не составляла сплошной стены щитов , между воинами сохранялся интервал около полуметра; основную защиту обеспечивали выставленные вперед копья и сохранение строя. "Лебединой песней" фаланги и ее копий стала фаланга Александра Македонского, обученная перестраиваться фронтом на любую из четырех сторон, и вооруженная двух-трехметровыми копьями с длинным жалом (сариссами).
Фаланга хорошо воевала в обороне, но при атаке, особенно по пересеченной местности, малейшее нарушение строя делало длинные копья бесполезными. Поэтому вся тактика фаланги сводилась к сохранению своего строя и прорыву строя противника. Также осложняла оборону и уязвимость копейщиков с фланга, что заставляло "подпирать" фланги рассыпным строем топорников, как в Ассирии, либо ставить на фланги конницу, как это делал Александр Македонский. Некоторое оживление военной науки произошло во II в., когда римские легионы отказались от длинных манипулярных построений, перейдя на более гибкое построение по когортам. В том числе и по этой причине римские легионеры отказались от копья гасты в пользу полутораметрового копья-дротика пилума.
С утратой традиции римского легиона, только в XIII в. зародились заново, чтобы пройти все войны Нового Времени, формирования копейщиков-пикинеров. Их выделяли в отдельный род войск, процветавший до середины XVIII века. Оружием пикинеров стали длинные, около 3 м, копья с узким наконечником, хорошо защищающие от натиска даже бронированной конницы. Для защиты строя в ближнем бою пикинеров "разбавляли" алебардистами и лучниками. Достаточно долго, кстати, у пикинеров оставались висящие на локте небольшие щиты — реликт ростовых щитов фаланги. В начале XVIII в. пикинеры еще включались в первые шеренги мушкетерского строя, для прикрытия мушкетеров во время перезарядки оружия и в штыковой атаке.
Показательно, что даже в XIX в. развитие огнестрельного оружия не помешало в войне 1812 г. сделать пики и топоры основным, если не единственным, оружием нескольких русских ополченских полков.
Вернемся, однако, к приемам копейного боя. Нет ничего проще, чем бой копьем — если знаешь, что такое штыковой бой. В принципе, одно от другого и произошло, и многие приемы стары как мир. И копейный, и штыковой бой основаны на уколах острием, отводах древком ударов противника, обманных выпадах и немногих рубяще-режущих ударах лезвием. Даже удары прикладом имеют свой аналог — удары обратным концом древка, который при средней толщине, сравнимой с череном лопаты, бьет как дубина. Многие тычковые и рубящие удары уходят еще дальше — в техники боя длинной палкой. Хотя и звучит странно для наших времен ниндзя-бума, не только Восток, но и Европа богата подобными школами, можно сразу вспомнить английские забавы в стиле йоменри, бывшие в ходу вплоть до наших дней, или российские традиции палочного боя, в частности, новгородскую или тверскую. Жаль лишь, что сейчас массовый читатель лучше знаком с "наставлением по штыковому бою для зеленых беретов", чем с тверской "лаской" или палкой-новгородкой — при том, что лишь декреты 20-х годов, регламентирующие оборот холодного оружия в СССР, сделали палочный бой запретным.
ПИКА
Пика — слово испанское (pica), переводится как "жало". Пикой обычно называется длинное копье с узким, не шире древка, граненым наконечником, для боя конного или пешего, рассчитанное только на колющие удары. О пике пешего строя мы уже упомянули в предыдущей главке.
Конное копье от пешего сначала не отличалось ничем, кроме чуть большей длины — три метра в среднем, ведь нужно еще достать до земли или встречного всадника. Затем всадники стали чаще использовать силу конского бега, не полагаясь только на силу рук. Интересно, что везде и всюду это сопровождалось одновременно: сужением наконечника (иначе он застревает), появлением мощных щитов для защиты от копий противника, и обязательно — мощного доспеха, чтобы всадник жил не только до первой стычки. Для более уверенной посадки латника в седле необходимы стремена, и они были изобретены арабами в VII-VIII вв.. Новинка позволяла не бояться вылететь из седла при сшибке на встречных курсах. Кстати, это сопровождалось также и освоением фиксации копья под мышкой. К этому времени (для Западной Европы — XI-XII в.) и копье, и техника владения им уже настолько отличалась от пехотной, что требовала специальной подготовки, вплоть до выделения конных копейщиков в отдельный конный род войск.
Однако, система "копье под мышкой" была принята не везде. Византийские конные копейщики, например, пользовались копьями, висящими на конской шее на особых ремнях, так что их оружие было не столько копьем в руках всадника, сколько неотъемлемым от коня "тараном".
Таким образом, тяжелый копейщик начинает с коня вершить судьбу боя. Его вооружение обозначается особыми словами; в английский язык, например, кроме германского слова spear (копье вообще, особенно пехотное), вошло романское слово lance (конное копье). Идея рыцарства — сословия специально подготовленной тяжелой копьеносной конницы — с эпохи Карла Великого завладевает умами европейской аристократии, благо идея тяжелой конницы сама по себе не нова, и известна с совсем уже допотопных времен, от скифских и персидских конных латников, через македонских этеров до римско-византийских катафрактов.
Не надо, правда, думать, что таким образом создано абсолютное оружие абсолютного рода войск. Тяжелый конный копейщик хорош только в знакомых условиях боя, когда ему противостоит маломаневренная пехота, либо такая же копьеносная конница. При изменении тактики противника, достоинства рыцарского вооружения превращаются в недостатки. Это хорошо показали встречи персидских панцирников — с неуловимыми скифскими лучниками, русских дружин — с туменами Чингисхана и Батыя, а французской рыцарской конницы — с английскими и генуэзскими арбалетчиками (почему не лучниками — см. соотв. главу) и длиннодревковым оружием швейцарской пехоты. Оружие всегда конкретно подобрано под способ ведения боя, а универсальных тактических ходов просто не бывает.
Но вернемся к устройству конного копья. Оно, в своих развитых вариантах, отражает свой особенный способ нанесения удара — не рукой, а конем, не своей силой, а за счет силы конского бега. Копье для конного боя, что называется, статично. Поэтому у всадника с копьем возникают две проблемы: как бы крепче удержать, и как бы точнее бить, не имея возможности много и сильно "подыгрывать" рукой. Вот как эти проблемы решались.
Для удержания копья сначала рука просто хватала его абы как. Древний мир знал два способа хвата: в поднятой руке обратным хватом, или прямым — в опущенной до седла. Удержание копья подмышкой появилось сравнительно поздно, лишь после освоения европейцами стремян и седел с высокими луками — иначе всадника, скорее всего, снесет с коня назад, когда наконечник копья упрется в цель. Судя по изображениям ковра из Байе, в битве при Гастингсе норманнская конница еще не решила, как ей
удобнее держать копье — в поднятой руке или по-новому, прихватывая под мышкой. Позже решение было принято в пользу последнего способа, и все ухищрения раcсчитывались только на него. Итак, первым хитрым приспособлением стала чашка, прикрывающая руку, как на копьях македонских этеров. Такая чашка, во-первых, не давала копью гулять вверх-вниз наподобие качелей, так как была довольно тяжелой и стягивала вес копья к середине. Во-вторых, она была дополнительным упором для кулака при сильном ударе.Однако, как ни странно, времена рыцарей способствовали развитию у пик чего угодно, но не всяческих чашек на древке. Это встречалось чаще на древках пехотных совен и косарей. А рыцари, освоив удар крепко зажатым копьем, были больше озабочены тем, как бы крепче зажать древко локтем. На древке для этого появился валик или конусное утолщение, которое при ударе просто заклинивалось между локтем и корпусом. На позднем турнирном копье, напоминающем длинное веретено, передний конус соответствует щитку для руки, а толстая часть заднего конуса — тому самому валику. На редкость совершенное изделие, жаль только — во все другие случаи жизни бесполезное.
Для более уверенного удара копье, как правило, центровалось. Для этого на обратной стороне древка помещался тупой металлический наконечник, т.н. подток ("вток"; известен на Руси, по археологическим находкам, с XII в.), в который могли дополнительно заливать свинец. В пехоте подтоки копий служили лишь для более прочного упирания в землю. При атаке конницей, упертые в землю копья пешего строя составляли совершенно непроходимый частокол, да еще обращенный остриями наружу. Конные же подтоки нужны были исключительно как грузила. В поздних рыцарских копьях они вообще могли быть в форме шара с человеческую голову.
А для чего центровать копье? Ответ, возможно, покажется странным: для экономии древка. Вспомним, что копье должно быть устойчивым. Для этого оно берется рукой в точке равновесия. Вес наконечника не намного отклоняет центр тяжести от середины древка, так что убедитесь сами, сколько длинной деревянной палки остается сзади, вместо того, чтобы выносить наконечник вперед! Некоторые народы делали обратный конец древка толще. Но металлический подток центрует оружие лучше, особенно если он дополнен заливкой свинца. Как правило, самым рациональным является соотношение рабочей и нерабочей части древка примерно 4:3 или 5:6, тогда удлинение рабочей части древка не мешает использовать обратный конец древка для подсекающих ударов или для транспортировки.
Транспортировка копья — дело не менее тонкое. Поперек седла можно возить разве что рогатину, когда лень везти ее в руке острием вниз. Вдоль седла — тоже неудобно, мало ли в какой тесноте придется развернуться, да и из-под себя копье не очень-то вытащишь. На выручку приходит перевозка в вертикальном положении. "Вот так — в руке?!" — с ужасом подумаете вы, и будете неправы. Человек давно придумал много приспособлений, освобождающих руки для более пристойного времяпровождения в седле. Как правило, нижний конец древка не висит в воздухе — он уперт в правое стремя (или в башмак рядом со стременем), либо на древке у подтока есть петля, в которую продевается правая ступня. Придерживалось все это — либо просто рукой, либо висело на локтевой петле, либо по-казачьи, посредством балберки (больше всего похоже на продолговатую деревянную пуговицу на ремешке длиной в локоть) которую зацепляли на груди, закинув копье за спину. И только ленивые европейские рыцари возили свои копья с помощью оруженосцев...
Кроме узкоспециальных копий тяжелой конницы — тяжелых, с граненым узким наконечником, приспособленных для жесткой фиксации перед ударом, существовали "более пехотного вида" копья легкой конницы. Как правило, эти копья имели узкие (от широких заточенных жал из-за развития доспехов в коннице быстро отказались) уплощенные наконечники, простые древки без утолщений, были гораздо легче и в седле ими разве что не жонглировали — по крайней мере, упомянутый у Дюма мулинет (вращение как мельницей, взяв за середину) получался хорошо. Копьем пользовались и для защиты -— ясеневое или даже березовое древко при подставах под удар сабли, как правило, могло выдержать такое обращение несколько раз. Таким образом, легкое копье дожило до Первой Мировой в боевых порядках улан и казаков. Помните, у Шолохова: "а как сядет на коня — казак не казак, коли на копье поросенка не подцепит". И не только поросят цепляли — казаки именно за умение работать саблей и пикой были признаны лучшей в мире легкой конницей. Что интересно, это сообщала даже германская разведка, готовя сводку для кайзеровского генштаба в 1914 году, правда, делая оговорку, что это было верно для времен русско-турецкой войны 1870 г., а позже казачество слегка деградировало.
